именно. Хотя лечебные возможности у него широчайшие. Но он вызывает зависимость, снять с которой человека бывает невозможно. Зависимость от пьяного гриба купируется намного проще.

– Зависимость от пьяного гриба купируется желтым ядом, главное – не передозировать, чтобы из одной зависимости не впасть в другую, более серьезную? – перевел Илан на понятный язык тайны брахидских шаманов.

– Совершенно верно. 

– Госпожа Нардана не моя пациентка, – сказал Илан. – Желтый яд назначал ей не я. Честно говоря, я не знаю, как длительно она им злоупотребляет. Пациент не по моему профилю, я только осмотрел ее синяки. 

Доктор Арайна опустил голову. 

– Я расспрашивал ее, – сознался он. – Где она взяла его и зачем принимала. Она рассказала мне подробности своей жизни, которые я не могу обсуждать с вами как с обычным человеком, но могу сообщить в порядке консультации как врачу. Исключительно из-за того, что пока не знаю, насколько можно верить в сказки, рассказанные больной. На фоне изменений, вызванных лекарством, это может быть как чистым бредом, так и частичным. Может быть и полностью правдой, но пропущенной сквозь болезненное восприятие. Я мало с ней беседовал, пока не знаю. 

– Вы дали ей, чего она хотела? Препарат на желтом яде? – прежде, чем окунуться в очередные подробности жизни госпожи Нарданы, спросил Илан. 

– Нет, я ввел препарат пьяного гриба. Эти вещества друг друга компенсируют, но у нитораса действие более слабое и кратковременное. Так что жду ее вскоре снова. Пока она не пошла рассказывать это всем во дворце, считаю долгом вас предупредить. Она утверждает, что родила единственного сына не от мужа, а от Черного Адмирала, поэтому у нее есть имущественные претензии к царской семье. Вашей матушке эти откровения я не тороплюсь сообщать. С пациенткой нужно разговаривать, может быть, она изменит историю в следующий раз. Может быть, вовсе забудет ее. Но, если это не самозванство, не ложь, не бред, и у нее есть доказательства, имейте в виду и будьте готовы. И, прошу вас, поберегите госпожу Гедору. Ее это может огорчить. 

Илан потер лоб, прекрасно сознавая, что уже отказывался от жеста, но тот, словно зависимость от наркотических веществ, не собирается его отпускать. 

Впрочем, вряд ли госпожа Гедора огорчится, по крайней мере, с другими наследниками своего плодовитого отца она встречается не первый раз. И, наверняка, не последний. К счастью, царский дворец унаследован ею не от адмирала. Хотят его потомки наследства – пусть поищут на пепелище родового адмиральского поместья у восточных городских окраин. Насчет остального имущества, пополнившего городскую казну и ближайшие к ней карманы, спрашивать нужно у городских властей. Будем надеяться, именно это она сказала или скажет господину Ардаресу, если тот, сдав маму Арайне, разоткровенничается перед царской семьей. 

Единственное, от чего никуда не деться, и что в претензиях на наследство может оказаться правдой, – кровные связи. Настоящая золотая кровь. Если они есть, учитывать их придется. Итак, у Илана появилась не только сестра, но и предполагаемый брат. Здорово, хвостом вас по голове. Особенно здорово окажется, если брат замешан в темных делах с пьяным грибом, Илан это сегодня-завтра вскроет, расскажет следователям, и получится, что он продолжает уничтожать собственную семью. Что он по-адмиральски черная кровь, а не золотая.  

– Я... догадывался о чем-то подобном, – кивнул он. И подумал, что понимает, как на въезде в усадьбу Ардареса оказались царские ворота, а в доме – претензия на царскую жизнь. – Спасибо вам, я учту. Скажите, если это возможно: насколько госпожа Нардана... не в себе?

– Ни насколько, – покачал головой доктор Арайна. – Когда у человека отмирают стыд и совесть, в нашем обществе, к сожалению, не считается ненормальным. Когда резко обостряются зависть, наглость и жадность, тоже. А советоваться с покойниками при помощи желтого яда в Бархадаре обычное дело. Это не душевная болезнь. Это обычная человеческая глупость. 

– А степень ее зависимости? Дозы приема? 

Доктор Арайна покачал головой:

– Лошадь от этого издохла бы. 

Илан молчал. Когда глупость сама себя перегупила, это кризис в обстоятельствах, вера в чудеса, а не болезнь. Все так. 

– Будьте трижды осторожны с желтым ядом, – еще раз строго предупредил Арайна и удалился.

А Илан подумал: ну, не может быть, ведь бабка же врет. Пьяный старшина Гонт-Три-Шеврона узнал в нем Черного Адмирала. А женщина, которая претендует на адмиральское наследство, не узнала. Совсем не узнала, нисколько. Или, может быть, он слишком хорошо притворился понимающим и добрым, и так притворяться – лекарство для него самого, чтобы самому в себе лишних сущностей не узнавать?.. И доктор Арайна повел себя не по-шамански. Он не нарушает правил, да. Боится собственных сомнительных лекарств. Не лечит тех, кому не нужно лечиться. Он с ними разговаривает. Грамотным языком профессионала. Отчего они выворачиваются перед ним наизнанку. Илану бы так уметь.

* * *

На ужине в полупустую столовую к Илану прискакала Мышь. Именно прискакала, к ней вернулось прежнее настроение и испарилось чувство вины. Она принесла все ту же золотую монету из государева футляра. Неподарок все-таки нашел применение имперскому золоту, которое жгло ему руки. 

– Вот мой долг! – объявила Мышь и сунула монету доктору под тарелку, чуть не опрокинув жидкую кашу. – Вы больше не будете сердиться?..

– Забери, – сказал Илан, отодвинувшись вместе с кашей. – Одному я уже объяснял, теперь объясню тебе, если он не сумел передать. Твои долги измеряются не деньгами, а доверием. Мое доверие ты потеряла. Потерять доверие гораздо легче, чем заслужить.

– А... – захлопала глазами Мышь. – Как мне это исправить?

– Работай, – сказал Илан. – Ты правильно начала путь исправления. Деньгам найди применение получше, раз их тебе подарили. Разменяй и потрать на брата. Или заплати те долги, которые действительно должна. Переоформи договор опеки на себя, например.

– В цирке тоже денег не берут, – сказала Мышь. – Вы все договорились, что ли?

– И я их понимаю, – согласился с позицией цирка уродов Илан. – Ты еще дурочка малолетняя, а дуракам надо прощать. 

– Никакой вы не святой, – вдруг фыркнула раздраженная несогласием доктора Мышь. – Святые правда всем всё прощают, а вы... вы только обзываетесь!

– Я никогда не говорил тебе, что я святой, – вздохнул Илан. – Ты сама это придумала. Забери монету. – И ногтем подвинул блестящий кругляш в сторону Мыши. 

Она схватила его и