Хотел ли Кир таким образом за что-то отомстить отцу, подставить его? В это детектив просто не мог поверить. Разговор со Стивом, семейные фото в квартире мальчишки, при взгляде на которые Хоб испытал чуждое ему, но светлое чувство, — всё говорило о том, что с родными парень был в тёплых отношениях. И он точно не стал бы пытаться уничтожить проект, в который Дорнак вложил массу сил и средств, ради никем не понятого протеста. Значило ли это, что Кир оказался марионеткой в чужих руках, простым исполнителем, не имеющим полного представления о событиях на станции? Вполне вероятно, но ни черта не проясняет: действия его сообщников могли быть направлены против кого и чего угодно — никто не стал бы отчитываться о планах перед мальчишкой, которому уже подписал смертный приговор.

Кабинет встретил детектива привычным рабочим молчанием — всё, связанное с расстрелом, безопасники уже обсудили, Мор с новостями пока не вернулся, и парни вновь с головой погрузились в работу. Хоб невольно подметил, что в его детстве о подобных преступлениях люди гудели с неделю, а теперь успокоились за жалкие пару дней. С другой стороны, сотрудники этого отдела видели и знали достаточно, чтобы давно привыкнуть к происшествиям почти любого масштаба.

Сегодня на работе оказалось немноголюдно — даже Раст куда-то делся, хотя, в отличие от остальных, точно не был на выезде. Детектив с лёгким разочарованием покосился на пустые места напарников — Мор так и болтался наблюдателем в соседнем секторе, а Клайв с начала недели занимался расследованием под соседним куполом и вообще не появлялся в филиале. Никого, с кем можно было бы обсудить накопившиеся мысли, не нашлось, и Хоб был вынужден с неохотой сосредоточиться на основной работе. Экватор не отпускал, без устали грыз сознание, и чем больше проходило времени, тем настырнее становились эти эмоции.

«Ты сегодня в филиале, детектив? Выпьем в обед кофе? Нужно поговорить».

Сообщение от Эсп воодушевило, но окончательно угробило жалкие попытки сосредоточиться на чём-то, кроме Тлалока. Хоб с трудом досидел несколько часов и поспешил на улицу.

Добраться до лаборатории можно было по нижнему ярусу филиала — единственной её связи с марсианской подземкой. Но детектив всегда игнорировал сомнительное удовольствие тащиться по одинаково серым коридорам через множество пунктов охраны и предпочитал центральный вход на поверхности.

Первое и основное в Солнечной системе место разработки психослепков скромно ютилось за углом офиса. Невзрачное здание в один наземный этаж, плотно втиснутое среди таких же безликих построек, было, пожалуй, знакомо любому на Марсе и за его пределами. Когда-то давно лаборатория пряталась на отдельном, засекреченном подземном ярусе чуть в стороне от корпорации, но едва система Свона получила широкое распространение, Сомния отстроила исследовательский центр и клинику на поверхности. Попасть сюда на диагностику, ради создания психослепка или на стажировку мечтали многие, а позволить себе могли единицы. Маркетологи и общественники корпорации умели раздуть любую мелочь до поистине космических масштабов.

— Добро пожаловать в клинику доктора Лихтора Свона, — с очаровательной улыбкой отчеканила администратор, едва входной звонок разлился по холлу нежной трелью.

Впрочем, стоило девушке разглядеть гостя, как на смену показной вежливости пришло нормальное для неё выражение беспросветной скуки:

— А, это ты. Продолжаешь таскаться по поверхности и добавлять мне работы?

— Не перетрудись, — холодно посоветовал Хоб. — Можешь возвращаться к своему планшету — мне без разницы на ваши скрипты.

— Не могу, пока ты здесь, — сквозь зубы процедила девушка и уставилась с обиженным негодованием. — Тут понатыкана сотня камер!

Детектив лениво дёрнул плечом и издевательски неспешно огляделся, всем видом показывая, что не слишком торопится. Но, хотя недовольное сопение за спиной доставляло ему искреннее удовольствие, долго рассматривать в давно знакомом холле было просто нечего.

Светлое помещение, удобная мебель для ожидающих, широкая стойка администратора, приятное освещение, стиль старой Земли — всё служило тому, чтобы дарить ощущение чистоты, богатства и элитности. Чуть дальше, у входа для посетителей, множество наград, сертификатов и свидетельств в помпезных витринах из лакированного дерева — вклад в науку и технический прогресс, благодарности, прочие доказательства гениальности Лихтора Свона. Может, среди того богатства и было что-то, полученное его дочерью, но это явно требовалось как следует поискать.

Сам Лихтор словно бы не покидал клиники — его голограмма то и дело мелькала перед гостями, купившимися на престиж и рекламные уловки. Доктора можно было увидеть в общих коридорах или холле — в любом месте, где удавалось сделать дополнительную рекламу личности учёного для доверчивых марсиан. Сейчас Свон стоял чуть подальше от стойки администратора — серьёзный и импозантный пожилой мужчина с элегантной сединой в причёске, в белоснежном, строгом лабораторном халате с вниманием изучал что-то на планшете, и лёгкая прозрачность ничуть не портила его солидного вида. Стоило детективу оказаться в центре холла, как Лихтор поднял на него взгляд, по-отечески добрый и слегка лукавый, мягко улыбнулся и вернулся к монитору.

— Пять лет человек мёртв и всё ещё с какого-то чёрта на вас работает, — процедил Хоб, у которого это зрелище вместо задуманного авторами восторга каждый раз вызывало лёгкое отвращение и мысль, что Игрид, с её чувствительностью к теме смерти отца, вообще не бывает в клинике.

— Картер, уйди уже! — простонала за спиной администратор.

Детектив бросил на неё насмешливый взгляд и молча направился к неприметной двери, надёжно спрятанной от внимания посетителей в углу холла за парой массивных кадок с искусственными растениями. А девушка ещё некоторое время смотрела ему в спину, и в прищуренных глазах смешались раздражение с недоумением — она слишком привыкла, что обычно коллега просто игнорирует и её, и её недовольные высказывания, сколь бы грубыми те не были.

Коридор для персонала не отличался помпезностью холла, но при внешней простоте оставался современным и аккуратным. Здесь располагалось несколько технических помещений, столовая для работников, небольшой защищённый отсек хранения препаратов, утыканный датчиками температуры, и лифт вниз, к настоящей лаборатории, родине психослепков и сердцу марсианской — а с ней и общечеловеческой — нейробиологии. На подземный ярус, в царство Игрид и лично к ней на приём, могли попасть или очень обеспеченные, или очень известные люди. Исключение Сомния делала только для своих сотрудников, участвующих в дорогостоящих миссиях.

Атмосфера здесь резко отличалась от остального филиала и напоминала скорее высокотехнологичную станцию Тлалока, чем обычный офис. Никаких стеклянных или пластиковых перегородок, выставленных на всеобщее обозрение рабочих процессов и внутренней кухни отделов — закрытые светлые коридоры, прочные