внутренней неразберихи, под причитания и ругань, которую Илан, кстати, в отличие от причитаний, плохо понимал, перли по лестнице наверх письменный стол. Илану пришлось скрыть свою усталость и дурное настроение, заткнуть вопросы и снова приняться за работу. Первого офицера, – того самого, который требовал в госпитале ленивого ублюдка, – располосовали плетью почти до костей. Второй удачно скрылся – именно этот момент Илан наблюдал в подзорную трубу, – но до посольства добраться ему почему-то не удалось. Другие из младших чинов тоже пострадали, хотя и значительно меньше. Взбунтовавшихся матросов, насколько Илан понял, содержали не здесь, а в штрафном бараке при портовой тюрьме. Выпутался из перевязок и обработок Илан к началу первой дневной. К этому моменту он уже не мог вспомнить точно, сутки он на ногах или больше. Его пригласили на верхний этаж. Сказали: пройдите, наш новый глава посольства, господин Чаёрин, хочет вас поблагодарить. Илану под хвост не нужны были благодарности и хромой поход по лестнице на третий этаж, но пришлось поддаться настойчивым просьбам и попыткам взять под руки и отвести.

Палач, как оказалось, тоже был в посольстве. Наконец-то Илан узнал его настоящее имя. Выставив из-под письменного стола ноги в меховых домашних туфлях, Палач сидел в узком кабинетике, где в сторону сдвинута была прочая мебель и сброшен на пол бумажный хлам, а перед ним на столе лежали в ряд полторы дюжины почтовых голубей со свернутыми шеями. И несколько птичьих тушек были сброшены в корзину для бумаг. Связь с Хофрой порвана – так понял это зрелище Илан. Теперь каждый сам за себя. И ни на что большее у Палача попросту нет сил.

– Видите, что вы наделали, доктор, – тихо проговорил Палач вместо обещанной благодарности.

– Заставил вас убить этих птиц? – удивился Илан, перебирая в голове возможные причины из прежних разговоров и подыскивая вероятного шпиона, который сдал источник провокации со скотного рынка.

– Заставили меня опоздать. Один улетел. Может, не доберется по такой погоде. Только на это и буду надеяться.

Илан выбрал среди мебели неказистый табурет, подвинул его к столу и сел: ноги уже не держали. Вопрос: "Зачем вы сбежали из госпиталя?" – можно было не задавать.

– И сколько голубь будет лететь? – спросил Илан.

– Это очень хорошие голуби. Если ветер не переменится, дня четыре. Через декаду или меньше мы получим ответ. Убийственный, скорее всего. Он никому здесь не понравится. Не знаю, с подменой они летят или напрямую, нам их просто отдали, не вдаваясь в подробности. Если с подменой где-нибудь на Южной гряде, тогда ответ получим еще быстрее.

– Замечательно, – устало сказал Илан. – И что для меня и для вас это значит? Вы будете продолжать лечиться, мне продолжать лечить вас и пострадавших с "Грома"? Или все равно честь, ответственность и должностные инструкции не позволят вам всем успокоиться и не принимать близко к сердцу то, чего еще не случилось? Что вы предпримете дальше?

Палач молчал.

– Что ждет вас с ответным голубем? – продолжил Илан. – Расформирование посольства? Отзыв верительных грамот? Приказ о массовом самоубийстве?

– Вы знаете про миссию "Грома"?

– Не знаю, могу лишь догадываться. Рассуждать мне не позволяет моя ограниченная информированность. Зачем вы задушили птиц? Разве не проще было придавить и подчинить возможных предателей? Разве в птицах дело?..

– Эти люди хотели отравить мою дочь, доктор. Я вчера не поверил вашим словам, подумал: откуда вам-то знать... Но утром спросил Арирана. Мальчик не умеет врать и увиливать, не сумел меня обмануть. Эти сволочи правда хотели, чтобы мой ребенок умер. Они обещали мне присмотреть за ней, позаботиться, чтобы она не была одинока и ни в чем не знала нужды, принять ее в семью, а поступили... вот так. Она была не нужна. Она мешала. Хотели по-тихому избавиться, благо я считался трупом. На все, что угодно я могу согласиться, чему угодно подчиниться и чем угодно пожертвовать ради блага моей родины и прочности положения моего клана. Но не дочерью. За нее я буду бороться.

– Значит, нужно искать выход, – сказал Илан.

– Вы наследник Небесных Посланников Арданского берега. Помогите придумать.

– Я не из ваших крылатых. Я могу рассуждать лишь как человек. Как врач. От того, что вы скрываете болезнь и притворяетесь здоровыми, пользы не будет. Сдайте властям людей, взятых по списку с "Итис". Это для начала.

– И предайте клан?.. Впрочем, все равно не получится. Пьяные матросы их выпустили, пленные разбежались. Теперь это ваша собственная головная боль – ловить ваших же предателей. Хотя... предателями они были не все. Некоторые просто дураки. Так что нужно другое начало. Если у меня не получится исправить положение, могу я просить вас приютить мою дочь? Забрать к себе, как вы взяли ту девочку, с которой она подружилась в госпитале?..

– Да, – сказал Илан. – Конечно. Но скажите мне, господин Чаёрин... Безусловное повиновение самоубийственным приказам – неужели это обязательно для "Грома", для вас и вашего посольства?

– А как иначе? Бежать? Положим, мне терять нечего, вся моя семья – я и моя дочь, и она здесь, со мной. Отсюда ее не возьмут в заложники, не станут диктовать мне, угрожая ее благополучием, если я вдали от родины, на вашем берегу, откажусь повиноваться. Но преследовать ее за мой отказ подчиниться приказам клана не перестанут даже после моей смерти. Она потеряет все то немногое, что есть у нас с ней. Собственно, уже потеряла... Кроме этого, вы не представляете масштабов постигшей "Гром" катастрофы. То, что разведка упустила людей, ерунда по сравнению с тем, что по-настоящему взбунтовался военный корабль. Это неслыхано, такого в нашем клане не случалось двести лет. Скрыть полностью это не удастся. Даже если не долетит голубь. Ни лечиться, ни молиться тут не поможет. Можно пытаться лишь немного преуменьшить, сгладить инцидент, представить его в другом свете. Если вы мне окажете поддержку...

– Задачи "Грома" были намного шире, чем разузнать, какой горючей гадостью наполнены свинцовые ящики с "Итис", – наклонил голову Илан.

Палач не спорил:

– Намного.

– Промышленный и научный шпионаж, пиратское нападение, поджог, похищение людей. Во-первых, вам надо было последовать древней деревенской мудрости и не хранить все яйца в одной корзине. Не экономить на исполнителях, послать хотя бы два разных корабля. Во-вторых – а как вы хотите, чтобы я вас поддержал во всех этих делах?

– Я понимаю,