с них обещание, чтобы наставники во всех федосеевских общинах в России были поставляемы не иначе, как с утверждения настоятеля и попечителей Преображенского кладбища, от которых и должны получать грамоты на это звание. Таким образом в зависимость от кладбища стали федосеевские общины в губерниях: Ярославской, Тверской, Новгородской, Лифляндской, Нижегородской, Саратовской, Казанской, Симбирской, а также на Дону и Кубани. На самом Преображенском число насельников возросло из 500 до 1500, а число прихожан – из 3000 до 10 000. И все это – по милости Ковылина! Хитрый и ловкий, хотя и необразованный, он был «в церкви – патриарх, а в мире – владыка мира»: имел сильных друзей в Петербурге, был великий хлебосол для властей Москвы, не боявшийся иногда потешаться над ними, – и власти были готовы «в нужном случае оказать помощь доброму Илье Алексеевичу», так что Илья Алексеевич до самой смерти своей († 1809) легко мог быть не только «милосердым отцом» федосеевства, но и «отличным покровителем» всего раскола. История Преображенского кладбища после смерти основателя его дает целый ряд самых мрачных страниц. На первой из них рассказывается о том, как вели себя федосеевцы в горестную годину французского нашествия. Предание говорит, что федосеевцы признали Наполеона своим государем. Посетив кладбище, грозный завоеватель приказал привести сюда станки для печатания фальшивых русских ассигнаций, прислав отряд жандармов для охранения кладбища от погрома. Вместе с французами федосеевцы занимались расхищением сокровищ столицы, особенно – древностей из храмов. В одной молельне тогда была повешена картина, изображавшая «белого царя», с надписью, что Александр-антихрист. Естественно, что беспорядки, какие творились на Преображенском, вызывали со стороны правительства меры, которыми кладбище и приведено в настоящее положение. Они начались в царствование Александра I и были усилены при преемниках его. Так, например, в 1834 году последовало Высочайшее повеление о зачислении подкидышей на Преображенском в военные кантонисты, с правом оставлять их на кладбище лишь до исполнения трехлетнего возраста; в 1838 году велено было продать «все недвижимые имения» кладбища с отдачею в пользу его вырученных денег; в 1847 году последовало распоряжение о подчинении Преображенского «богаделенного дома» ведению Московского Попечительного Совета заведений общественного призрения, а в 1853 – ведению Совета Императорского Человеколюбивого общества, с усвоением сему дому значения временного, до смерти или выбытия призреваемых в нем, благотворительного учреждения; в 1877 году министерством внутренних дел был составлен и утвержден особый устав для этого заведения, по которому заведование им вверено Попечительному Совету заведений общественного призрения, а ближайшее управление – особому комитету из шести членов и попечителя, председательствующего в нем, избираемых прихожанами кладбища из своей среды. За передачею мужского двора «богаделенного дома» единоверцам (1866 г.), в распоряжении федосеевцев остался бывший женский двор. Здесь в настоящее время в шести каменных двухэтажных зданиях, занимаемых призреваемыми из безпоповцев, имеется и шесть молелен, а среди двора – каменная «соборная», устроенная на подобие православного храма, с главами и колоколами; для совершения служб имеется до 180 певцов и певиц, живущих вне стен кладбища на готовых квартирах и пользующихся доходами; для заболевающих из числа призреваемых есть две больницы, в которых, сверх того, и приходящим больным из окрестных жителей оказывается медицинская помощь советами и лекарством. Основной капитал «богаделенного дома» простирается до 120 000 рублей, а годовой бюджет – до 40 000 рублей. В Москве есть еще скиты, числом до 10. Они являются как бы отделениями главного федосеевского «учреждения». В них совершается перекрещивание православных, неудобное в стенах кладбища. «Отцы», имеющиеся при каждом ските, ежедневно отправляют службы, экономы ведают хозяйственными делами. В скитах есть свои прихожане из богатых купцов, живут же по преимуществу девицы и больше молодые. Официально скиты значатся или фабриками, или ремесленными заведениями, или частными домами, а потому и живущие в них прописываются – то как ремесленницы, то как фабричные, то просто жильцами.

Что и в настоящее время Преображенский «богаделенный дом» служить центром почти всего федосеевства, имея все условия к упрочению и расширению последнего, это видно из событий 1883 года, ознаменованного появлением на Преображенском «устава», тогда же разосланного по всей России, и собранием собора, на котором было из разных концов отечества более ста федосеевских «отцов» и заседания которого продолжались в течении семи дней, – событий вызванных желанием подтвердить мнимую законность федосеевства с его главнейшими догматами: о не молении за царя и о всеобщем безбрачии.

Федосеевцы доселе говорят о браке в духе первых безпоповщинских определений по этому предмету. Известно, что собрание новгородских безпоповцев 1694 года, определив для всех безбрачие, не признало законным ни староженство, ни новоженство. Поэтому, хотя в числе особенностей учения основателя федосеевства было, между прочим, то, что брак двух лиц, заключенный в православной церкви до перехода их в раскол, не следует расторгать, тем не менее ученики Феодосия вскоре после его смерти стали переходивших из православия в федосеевство разводить «на чистое житие», и затем на «соборе» 1752 года, происходившем в Польше, отношение к староженам и новоженам было определено особыми правилами. Постановив первых принимать в общение, но в тоже время за чадородие отлучать на известные сроки, польские федосеевцы о вторых судили строже. Не жить с новоженами в одной храмине, не сообщаться в ядении, не мыться в бане, не славить в их домах Христа, не принимать их, без развода, на покаяние, хотя бы при опасной болезни, не крестить их детей – «здравых» совсем, а больных – без обещания родителей разойтись: вот требования «польских статей». И хотя впоследствии допускались некоторые послабления в отношении лиц брачных – не только на практике, но и федосеевскими соборами, но и доселе не изменился взгляд федосеевцев на брак, как на блудное сожитие. Московский федосеевский собор 1883 года, подтвердив прежние федосеевские правила об обязательном для всех безбрачии и назвав принимающих безсвященнословные браки «еретиками» (ст. 16), даже тех «новоженившихся», которые «признают свое сожитие незаконным», признал подлежащими отлучению от своего общества, оставив им одну надежду на спасение – предсмертную исповедь (ст. 13).

Федосеевское учение о всеобщем безбрачии весьма вредно в нравственном отношении. Последствием его является разврат в самых разнообразных видах. Он дал знать о себе очень рано и с течением времени усиливался. При Ковылине гнусные явления разврата были возведены в нравственно извинительный поступок. Ковылин так рассуждал: «мы в крайней нужде находимся, нужда же всех средств, какие ведут к точному исполнению всего в законе, исполнять не обязана». Поэтому, наказывая лиц, публично опозорившихся, Ковылин утешал тех, которые умели прятать концы. «Без греха нет покаяния, говорил он, без покаяния нет спасения. В раю много будет грешников,