Широкими шагами он удалялся от дворца. На пути ему встречались поздние прохожие, в основном возвращавшиеся из питейных заведений. Они практически не замечали высокого мужчину, торопящегося покинуть центр столицы. Его путь лежал в сторону речного порта, где предпочитали ошиваться личности, преступающие закон по несколько раз на дню.

Трактир можно было легко найти по пьяным крикам, раздававшимся из открытой двери. Несмотря на холод, владелец питейного заведения оставлял вход свободным. Желающие могли приходить в любое время, а уходить, когда полностью опустошили свои карманы. На первом этаже длинные столы всегда были заняты посетителями, на втором развлекались те, кто предпочитал продажные утехи, а в подвале устраивались азартные игры.

Несколько фонарей с масляными фильтрами едва справлялись, освещая мрачное пространство. Громкие крики радости, проклятия и смех раздавались со всех сторон. Стоик пристально осмотрелся по сторонам, вычисляя тех, кто может создать проблемы, оценил расположение активных игроков и количество ставок, а после спокойно направился к столу-бюро, где находился смотрящий за ставками кассир.

– Желаете играть, господин? – оценив дорогую одежду пришедшего, подобострастно склонился кассир.

– Да. – Стоик небрежно бросил треугольник из золота на столешницу бюро.

– Слушаюсь, – глаза мужчины блеснули жадностью. Он накрыл ладонью монету и с тихим шорохом сгреб в выдвинутый ящик. – Прошу сюда. – Кассир сделал жест рукой подчиненному, и тот подбежал к ним. – Проводи гостя.

– Следуйте за мной, господин, – склонился в низком поклоне прислужник.

Стоик молчаливо последовал за ним. Идти пришлось недалеко. Стеновая панель отодвинулась в сторону, открывая черный проход без единого проблеска света. Фонари в зале с низким потолком висели далеко и не могли осветить мрачное место. Личный телохранитель принца спокойно вошел внутрь, после чего панель вернулась на место.

Три шага отделяли прокуренное и пропахшее дурным запахом помещение от ярко освещенной комнаты. Магический шар плавал под низким потолком, отбрасывая резкий свет и выделяя каждую деталь интерьера. Казалось, здесь находится сокровищница. Стены затянуты парчой, высокие канделябры из золота сверкали переливами от искр магического шара. Пол укрывал ковер с высоким ворсом, в котором утопали сапоги Стоика. Мокрые следы оставались на светлом покрытии.

– Ты долго, – недовольно произнес мужчина, сидящий в удобном кресле в одном из углов комнаты.

Он читал объемистую книгу.

– Раньше не мог уйти, – спокойно ответил Стоик и, положив меч в ножнах на стол, уселся на один из стульев.

– Мог бы сказать принцу, что его переживания ничего не решат, – мужчина оторвал взгляд от книги и посмотрел на собеседника.

Некоторое время они пристально рассматривали друг друга. Ожидающий в комнате мужчина много старше Стоика. Его волосы не тронула седина, но вокруг глаз и губ залегли морщины, говорящие о сложном жизненном пути. Острый взгляд подсказывал о твердой воле и жестком характере. Наверняка ему пришлось многое пережить и получить опыт, позволяющий разбираться в людях и ситуациях.

Длинные волосы цвета темной пшеницы сколоты на затылке, открывая лоб. На указательном пальце правой руки темнел зеленью перстень, в драгоценный камень которого вправлен символ. При взгляде на символ власти, Стоик невольно сжал челюсти.

– Предлагаете раньше времени раскрыть планы и позволить королю и принцу подготовиться? – спросил личный телохранитель.

– Ты прав. Старею. Порой желание похвалиться опережает события, – притворно вздохнул собеседник, растягивая губы в улыбке.

– Неужели? – насмешливо приподнял брови Стоик.

Он как никто другой знал своего собеседника. И данный им совет о принце мог говорить лишь об одном – проверить Стоика, насколько телохранитель предан принцу и готов ему помогать во вред запланированной интриге.

– Недавно Саран заговорила о свадьбе, – темно-серые глаза мужчины прищурились в ожидании реакции. – Вот так я и узнал, что моя дочь выросла, а значит, мне гораздо больше лет, чем я думал.

– Как поживает миледи Саран? – вежливо поинтересовался Стоик, внутренне подбираясь.

Если собеседник упомянул дочь, значит, приготовил болезненный для него удар.

– Представляешь? Влюблена! – искренне засмеялся мужчина. – Я-то думал, после ваших «великих чувств» она никогда ни на кого не взглянет. Не стоит доверять привязанности женщин. Они непостоянны.

– Вы разлучили нас, – напомнил Стоик, стараясь сохранить самообладание.

Боль, которую причинил отец девушки им обоим, до сих пор оставалась воспоминанием, заставляющим чувствовать себя мертвым. Вырвать из груди без остатка всеобъемлющее чувство оказалось не под силу. Он боялся представить, каким ударом оказалась их разлука для Саран.

– Я поручил тебе задание, – жестко произнес собеседник, поджав губы. – Ты принадлежишь мне!

– Да, мой господин, – покорно склонив голову, сухо произнес Стоик.

– Если твоя работа меня устроит, отблагодарю. А пока не забывай, кто твой хозяин.

Мужчина протянул руку в направлении телохранителя принца и сжал пальцы в кулак. Вокруг шеи Стоика обмоталась черная дымка. Она стянулась, удушая.

– Я в вашей власти, милорд Хваин, – прохрипел Стоик, невольно ухватившись руками за шею.

Магию не скинешь как удавку. Только создавший ее может позволить жить тому, кому он угрожает.

– Надеюсь, ты усвоил урок, – протянул с недовольным видом Хваин. – Оставим личное в стороне. Докладывай!

– Завтра официальное открытие отбора, – потирая травмированную шею, заговорил Стоик. – Десять семей представили своих дочерей. Вот список. – Он протянул свернутый трубочкой небольшой листок, на который собеседник бросил короткий взгляд и кивнул, предлагая продолжить. – Охрана дворца усилена. Фактически введено военное положение.

– Избавь от подробностей, – отмахнулся Хваин. – Дальше!

– Войска получат приказ о подготовке выдвижения к границе сразу после проведения свадебной церемонии, – послушно продолжил говорить личный телохранитель принца.

– Отличная новость! – обрадовался собеседник.

– Принц до сих пор не определился с выбором.

– Личные предпочтения Тэо меня не интересуют. Кого выбрал король?

– Его величество колеблется между двумя семьями. Бонин – единственный ребенок в семье и принесет в казну огромное состояние. Семейство Волис крепко родственными связями в столице и в провинциях. Фактически они влияют на мнение половины аристократических родов.

– Вторая половина принадлежит Симле, – понимающе покачал головой Хваин. – Давно пора установить свою власть. Дань – это хорошо, но лучше самим править.

– Да, ваша милость, – послушно склонил голову Стоик.

– Рассчитываешь урвать кусок при переделе власти? – прищурившись, спросил собеседник.

– Кто в здравом уме откажется от богатства и положения? – спокойно встретился с ним взглядом Стоик.

– Хорошо я тебя обучил. Понимаешь, что главное в жизни, – одобрил Хваин