служил диаконом при женском монастыре костромского пригорода – Нерехта. Обстоятельства перехода его в раскол очень несложны. Однажды он прочитать в чине принятия от яковит проклятие на не крестящихся двумя перстами, затем слышал от одного попа, что трегубая аллилуия есть латинская ересь, наконец, в Часослове он встретил аллилуйю сугубую: этого было достаточно, чтобы поколебать убеждения человека без всяких сведений, но искреннего и восприимчивого. Докончила старица Елизавета. Её незатейливая речь, законченная словами: «коли хочешь спастись, иди в леса нижегородские», – так подействовала на диакона, что он, продав имущество, тайно, в зимнюю пору, ушел, вместе с женою, в Ярославль, где встретил двух керженских старцев и на лошадях одного из них добрался до желанных «пустынь». Там, в ските Лаврентиевом, диакон получил «постриг» и, по смерти «наставника» скита, попа Лаврентия, заступил его место (около 1710 года).

В противоположность онуфриянам, которые хулили четвероконечный крест, их противники признавали его за истинный крест Христов: это учение, вместе с учением о спасительности молитвы Иисусовой, произносимой со словами: «Боже наш», сделалось отличительным признаком диаконовского согласия. Кроме того, Александр ввел иной способ каждения: он стал кадить крестообразно, тогда как другие, по старому обычаю, употребляли троекратное каждение – дважды прямо, а третий раз поперек. Однажды, когда, во время крестного хода на реку в день Богоявления, Александр стал кадить по своему, народ хотел в клочки разорвать «нововводца», так что последнему пришлось спасаться бегством. Открывшаяся вражда вызвала вразумление с Ветки – прекратить «мятеж» и кадить по старому, но вышеназванный «мировой свиток» признал, что «в диаконовом ските кадят по уставу», после чего особенность в каждении навсегда утвердилась за диаконовцами.

§ 26. Дон и Ветка

Весьма рано также появилась поповщина на Дону, будучи занесена сюда неким Иовом. Иов Тимофеев родился в Литве, некоторое время состоял келейником при патр. Филарете и был им рукоположен в иерея. Примкнув во дни патр. Никона к расколу, Иов сначала в Рыльском уезде основал монастырь Льгов (1669 г.), затем бежал на Дон и там при реке Чире построил новый монастырь, но, не успев освятить церкви, умер († 1680 г.). Его заменил известный Досифей игумен. Освятив, по просьбе учеников Иова, построенную Иовом церковь, Досифей служил в ней целых пять лет. Так как другого храма у раскольников не было и попам их совершать литургии было негде, и так как Досифей, вероятно, опасался, как бы его «духовные дети» не остались после него без попа, или, по крайней мере, без храма, то и старался заготовить запасных даров как можно больше, чтобы и «в тысячи лет не оскудело», – отчего и просфору для агнца обыкновенно «запасал великую, яко куличу». И долгое, действительно, время после Досифея раскольники, знавшие Досифея, ходили лишь к тем попам, о которых было слышно, что у них есть досифеево «причастие». Так как весть о раскольническом храме быстро разнеслась по окрестным странам и вследствие этого положение Досифея было не безопасно, то в 1688 году он бежал дальше, за Астрахань, и там, при реке Куме, прожил недолго († ранее 1691), окруженный последователями. Хотя церковь на реке Чире была разорена, но раскол с тех пор там не прекращался.

В Черниговской губернии центром раскола сделалось Стародубье. Раскол был занесен сюда в конце шестидесятых годов XVII века, вероятно выходцами из Москвы. Слободы Демьянки и Понуровка были одними из первых раскольнических здесь поселений. В конце семидесятых годов сюда эмигрировала колония московских старообрядцев, в двадцать человек, из прихожан церкви «Всех Святых», что на Кулишках, за Варварскими воротами в Белом городе, во главе с попом своим Козмою, и, по указанию стародубского полковника, приятеля Козлы, заняла местечко Понуровку. Местная власть, духовная и светская, обратила внимание на раскольников, но не остановила нового притока их. Раскольнический стрелецкий бунт нашел себе отзвук в их среде, – вследствие чего из Москвы последовал стеснительный для стародубских раскольников указ. Тогда поп Козма и другой поп Стефан, выходец из Белева, удалились за польскую границу и поселились на острове Ветке, образуемом рукавом реки Сожи. За ними последовали другие и населили три слободы. По смерти Стефана и Козмы, к ветковцам переселился Льговского монастыря иеромонах Иоасаф. Он убедил своих прихожан построить церковь, потому что запасные дары, принесенные прежними попами, истощились, но, не успев святить её, чрез пять лет скончался. Преемником Иоасафа был иеромонах Феодосий из города Рыльска. Он распространил церковь, построенную его предшественником, достал из Калуги старый иконостас с царскими дверьми, будто бы времен царя Ивана IV, и, при участии попов Александра из Рыльска и Григория из Москвы, освятил её (1695 г.) во имя «Покрова Пресв. Богородицы», на антиминсе, привезенном сюда известною ученицею Аввакума, – старицею Меланьей, и подписанном тогда же уставщиком Афанасием.

Тут начинается новая эпоха не только в истории Ветки, но и в истории всей поповщины. Ветка быстро стала возвышаться и достигла значения митрополии беглопоповщины. Привлекаемые рассказами о безопасности убежища, покровительствуемого самим польским королем, и вестью об устроенной церкви, тогда единственной во всем беглопоповщинском мире, беглопоповцы отовсюду толпами спешили во владения пана Халецкого и пана Красильского. Вокруг Ветки возникло 14 слобод с населением более 30 000. Самых отдаленных мест раскольники считались прихожанами ветковской церкви. По благословению ветковских настоятелей, беглые попы, монахи и монахини всюду продавали запасные дары; равным образом только с одобрения тех же настоятелей принимаемы были попы в прочих местах поповщины. Сам Керженец уступил Ветке.

Около семидесяти лет Ветка служила главною опорою беглопоповщины. В тридцатых годах XVIII века сей знаменитый раскольничий притон, правда, был разорен. Вследствие Высочайшего повеления (1735 г.) на имя полковника Сытина, последний окружил Ветку пятью полками и всех там найденных разослал – одних по монастырям, других в места родины, третьих в Ингерманландию. Ветка опустела, но ненадолго. Раскольники скоро снова потянулись на остров; из разных мест присылались сюда щедрые милостыни; взамен снесенной церкви ветковцы построили большую часовню, которую богато украсили иконами, а впоследствии соорудили храм, также во имя «Покрова Пресвятой Богородицы», благолепнее прежнего. Свадебные «поезды» вереницами тянулись на Ветку и привозили с собой богатые «дары». Явились две обители: мужская, в которой находилось до 1200 чернецов, кроме не постриженных бельцов и прислужников, и, чрез дорогу от мужской, на расстоянии двадцати шагов, женская, заключавшая в себе, кроме многочисленных белиц, до ста постриженных монахинь. Только уже при Екатерине II дано было Высочайшее повеление генерал-майору Маслову, чтобы он, взяв военную команду, произвел вторую «выгонку» ветковцев, что тот и исполнил в 1764 году.

§ 27. Беглопоповщина в Стародубье