Матвеич, — лукаво усмехнулся государь, бросая на Игната Ивановича вопросительный взгляд.

— Осмелюсь доложить, ваше величество, так оно и было, — быстро кивнул тот. — Сам я в подобных делах не силён. Да и не до того было, признаться честно. Видать, стар стал, — со вздохом добавил Игнат Иванович.

— Рано вы себя хороните, сударь, — отмахнулся император. — Ваши знания и ловкость в делах империи ещё пригодятся. А что до заговора, то тут я снова, признаться, в некотором затруднении. Полковник Угрюмов уже вскрыл многие связи схваченных вами лиц. Скажу по секрету, пришлось даже кое-кого из иностранных господ обратно домой наладить. Но судя по всему, дело это не такое простое, как казалось вначале.

— Слишком много именитых фамилий вскрылось? — не подумав, ляпнул Егор.

— А вы и вправду опасный собеседник, Егор Матвеич, — удивлённо проворчал император. — Но вы правы. Несколько фамилий уже было названо. Теперь полковнику придётся проверять всё особенно тщательно. И потому я решил не оттягивать и наградить вас, молодой человек, за это дело лично, — вдруг улыбнулся он, подходя к своему столу и выдвигая ящик. — Поздравляю орденом Святого Георгия второй степени, сударь, — торжественно произнёс государь, доставая коробочку с наградой и документ, украшенный гербами и печатями.

— Служу Империи, ваш величество, — вытянувшись, гаркнул Егор, словно на плацу.

Не будучи военнослужащим или чиновником по гражданской части, он мог позволить себе некоторую вольность в выражении благодарности за награду. По сути, парень был просто помещиком, оказывающим некоторые услуги различным службам по собственной воле. Прикрепив ему на грудь орден, государь одобрительно улыбнулся и, чуть помолчав, ехидно ответил:

— Мне больше нравится, когда вы отвечали «служу России». Есть в тех словах что-то правильное. Надёжное. Ну да ладно. А что у вас за дуэль опять случилась? Говорят, вас на ней даже ранили, — сменил он тему.

— Так точно, ваше величество. Получил пулю в плечо. Но ранение не шибко тяжёлое. Заживёт, — бодро доложил парень.

— Мне доложили, что дуэль здесь, в столице, является продолжением истории, случившейся в Москве, так ли?

— Так точно, ваше величество. Семейство Оболенских никак не угомонится, — решив никого не покрывать, прямо назвал Егор заказчика той дуэли.

— И виной вам они ставят гибель корнета Оболенского, — понимающе кивнул император.

— Увы, ваше величество. Я, признаться, уже надеялся, что закончились мои приключения. Более года спокойно прожил. Но, похоже, рано обрадовался, — вздохнул парень.

— В наших делах, Егор Матвеич, спокойной жизни ждать не приходится, — наставительно отозвался император. — Те, кто честно государству служит, о покое могут только мечтать.

— Я уж понял, ваше величество, — в тон ему вздохнул парень. — Обидно только, что среди врагов государства нашего много своих же шкур продажных имеется.

— Егорка! — не удержавшись, зашипел на него Игнат Иванович.

— Пустое, сударь, — спокойно отмахнулся государь. — Племянник ваш прав. Во всём. Как ни противно это признавать, но это так.

— Я не о том, ваше величество. Просто его выражения… Ну не в казарме же, — нашёлся дядя, бросая на племянника осуждающий взгляд.

— А правда, дядюшка, она редко вежливой и приятной бывает. Обычно она горькая и колючая. Вам ли не знать? — снова не сумел промолчать Егор.

— А мне нравится прямота вашего племянника, Игнат Иванович, — вдруг улыбнулся император. — Прямо, смело, честно, глядя в глаза. Так, как и надлежит истинному дворянину и воину, — одобрительно усмехнулся он.

— Благодарю, ваше величество, — коротко поклонился Егор. — Раз уж так сложилось, я могу теперь вернуться в имение?

— Полковник Угрюмов рассказал, что вы дали ему добрый совет, молодой человек, — произнёс государь, не отвечая на вопрос. — Посоветовали выкупить все имения, что прилегают границами к саду дворца. Так ли?

— Так точно, ваше величество. Выкупить или обменять. Можно даже на большее, но в другом месте. А сии имения выделить лицам, в преданности которых у вас не имеется никаких сомнений. А главное, селить в тех имениях людей, что прежде служили во всяких имперских службах. Им и знаний и внимательности не занимать, так что ни один сторонний незамеченным не проскочит.

— Хорошо придумано, — одобрительно кивнул император. — А в имение вы, Егор Матвеич, можете возвращаться, — улыбнулся он. — Вы своё дело славно сделали. Можете идти, господа, — закруглил он аудиенцию.

Дружно поклонившись, родичи выбрались в коридор, и Игнат Иванович, чуть переведя дух, вдруг возмущённо зашипел, словно рассерженный гусь:

— Егорка, ну ты хоть иногда думай, кому и чего говоришь! Это ж сам государь, а не приятель твой.

— А ему понравилось, — нахально усмехнулся Егор в ответ. — Я так думаю, дядюшка, что лизоблюдов всяких слушать ему давно уже надоело, а вот правду от человека стороннего услышать хочется. Так что я правильно всё сделал.

— Ох, и трудно же с тобой, — покрутил головой Игнат Иванович.

— А я, дядюшка, никогда иным и не прикидывался, — развёл Егор руками. — Ладно. Цацку получил, государю обо всём доложил, пора и честь знать. Поехали домой, дядюшка, — усмехнулся он.

— Ты, похоже, и вовсе ничего не уважаешь, — возмутился Игнат Иванович. — Цацку. Награда сия, чтоб ты знал, одна из главных, доблесть воина на поле боя подтверждающая. Их только за личный подвиг в бою вручают.

— Не шумите, дядюшка. Знаю я всё, — вздохнул Егор, мысленно осаживая себя. — И признаться, очень даже удивлён, её получив. Ведь, по сути, в деле этом никакой особой доблести не было.

— По секрету тебе скажу, что государь решил тебя подобными орденами награждать, чтобы всем остальным показать, что, даже будучи просто помещиком, любой человек настоящий подвиг совершить может, государству честно служа, — понизив голос почти до шёпота, поведал дядя. — А главное, что деяния подобные без награды не останутся.

— Нечто подобное я подумал, — кивнул Егор, беря дядю под руку и плавно направляя его движение к выходу.

— Когда обратно собираешься? — успокоившись, тихо спросил Игнат Иванович.

— Пару дней на сборы и в путь. Там, небось, опять волки к деревням выходить стали, — вздохнул Егор. — Хоть и разогнали их под Рождество, а всё одно приходят порой.

— Егорка, а ежели государь и вправду решит имения выкупать или менять, как нам