с Еленой быть? Как лучше поступить будет? — вдруг спросил дядя, когда они уселись в карету.

— Как по мне, так я бы под Москвой имение просил. А ежели оно ещё и больше будет, так и хорошо. А вот как им быть, не знаю, — озадачился парень.

— Почему? — не отставал дядя.

— Елена Всеславовна сама призналась, что управлять имением толком не может. Не выходит у неё. Получается, в их случае, будет лучше продать, а деньги в банк, под проценты положить. А с другой стороны, будет имение своё, в наших местах, там и я хоть как помочь смогу. Того же управляющего толкового найти, к примеру. Но тогда им в том имении жить постоянно придётся. Будет у вас повод почаще домой приезжать, — не удержавшись, поддел он дядю.

— Не хочет Елена из столицы уезжать, — нехотя признался Игнат Иванович.

— Тогда только продавать, и деньги в банк. Хотя… Наталье теперь который год будет? — уточнил он, задумчиво теребя мочку уха.

— Так шестнадцать, — развёл дядя руками.

— Ага. Значит, для приличия гувернантку толковую подобрать, и пусть она в том имении и живёт, да за делами приглядывает, учится. А сама Елена Всеславовна может в столице оставаться. С вами рядом, — ехидно усмехнулся он.

— Ерунда какая-то получится, — подумав, фыркнул Игнат Иванович. — Мать тут, дочь бог знает где. Так не делается, — качнул он головой.

— Так я ж ни на чём не настаиваю, — развёл парень руками. — Так, варианты прикидываю. В любом случае им этот вопрос самим решать.

— А тебе Наталья нравится? — вдруг спросил дядя, разглядывая племянника непонятным взглядом.

— Красивая девушка, и характер вроде неплохой, — нейтрально отозвался Егор, насторожившись. — Только слишком юна ещё. Думаю, и сама ещё толком не понимает, чего хочет, — осторожно добавил он.

— А ведь она тебя любит, — усмехнулся Игнат Иванович, продолжая изучающе смотреть на парня.

— Первая любовь не долговечна, — вздохнул парень. — Это даже во всяких книгах описано.

— Но при этом ты готов им и далее помогать, — поддел его дядя, усмехнувшись.

— А почему нет? — пожал Егор плечами. — Заодно и познакомимся поближе, узнаем друг друга получше. Глядишь, может, и вправду чего хорошего из того получится, — не отрицая возможной женитьбы, произнёс он, вспомнив совет казака.

Когда сразу два разных человека говорят одно и то же, стоит прислушаться. Особенно когда эти люди к тебе не равнодушны. Эту истину парень вынес ещё из прошлой жизни. Вот и выстраивал разговор так, чтобы не подавать ненужных надежд и в то же время ни от чего не отказываясь.

— Гувернантку, значит, — задумчиво повторил Игнат Иванович, внимательно его выслушав. — Что ж. Зная твою щепетильность в вопросах чести, могу предположить, что жить Наталья в том имении станет под твоим постоянным приглядом.

— Не надо ни на чём настаивать, дядюшка. Вы им просто расскажите всё, что я сказал, а после пусть они сами решают. Так будет и им проще, и нам с вами легче. А главное, это будет честно, — помолчав, высказался парень.

* * *

В имение они влетели во второй половине дня, в снежной пыли и под весёлый перезвон колокольчика. Денёк стоял роскошный. Прям как у классика, мороз и солнце, день чудесный. Убедившись, что в имении всё в порядке и никаких срочных дел не имеется, путешественники отправились в баню, а после ужина завалились спать. А утром, после тренировки, Егор отправился инспектировать приписные деревни.

Как оказалось, в этом году волков у деревень было мало, а вот кабанов вдруг случилось множество. Эти нахальные сильные животные, имеющие нюх похлеще, чем у собак, запросто добирались до оставленного в стогах сена и не стеснялись подрывать фундаменты овинов, чтобы подобраться к зерну. Выслушав жалобы крестьян на это нашествие, парень удивлённо хмыкнул и тут же приказал звать егеря. По приказу Матвея егерь несколько дней подряд рассыпал на краю поля прошлогоднее зерно, подманивая стадо.

А после парень и его казаки устроили кабанам настоящую засаду. В итоге из стада примерно в два десятка голов ушло едва четверть. Глядя на эту груду доброго мяса, Егор вдруг понял, что обитателям усадьбы столько не съесть, и тут же приказал управляющему развезти всю добычу по деревням и раздать туши крестьянам. В первую голову вдовам и многодетным семьям. Приказ свой он объяснил просто: чем лучше живут крестьяне в имении и чем больше в деревнях детей, тем само имение крепче.

Сообразив, что он имеет в виду, управляющий высвистал мужиков с санями и отправился выполнять приказ. Надо признать, что Матвей Поликарпыч был человеком мудрым и опытным, и подобные приказы исполнял с удовольствием. Ведь как ни крути, а доход с имения это ещё и его жалованье, которое Егор не забыл повысить после смерти деда. И дело тут было не в том, чтобы как-то привязать управляющего или купить его преданность, а в том, что ему часто приходилось принимать решения самому. Ведь сам Егор вынужден был регулярно мотаться между Москвой и Петербургом.

Выбив в таком режиме три стада, Егор своей волей приказал остановить отстрел. Уничтожать кабанье поголовье совсем он не собирался. Кабан, зверь хоть и осторожный, но от сытной кормушки не уйдёт. К тому же охотился парень только в положенное время, при этом стараясь поддерживать поголовье зверья в своём лесу. Так что, избавив крестьян от очередной напасти, парень вернулся к делам светским. Приглашение в дворянское собрание пришло очень вовремя.

С учётом того, что прислали ему приглашение именное, подписанное лично генерал-губернатором, парень понял, что получение им очередной награды без внимания не останется. Так что на приём он отправился в своём парадном френче, со всеми регалиями. И надо сказать, что три Георгиевских креста это совсем не шутки. Во всяком случае, здоровались с ним в собрании весьма почтительно, даже офицеры в чинах.

Генерал-губернатор удостоил его личной беседы, громогласно похвалив за достижения в деле сохранения порядка и благочиния в империи, чем ясно дал всем понять, что сей молодой человек не абы кто, а человек, за деяниями которого внимательно наблюдают и поддерживают во всех делах. Дождавшись окончания этого мероприятия, Егор вежливо попрощался со всеми собравшимися и отправился в кофейню. Нужно было перевести дух и осмыслить всё услышанное.

Впрочем, ничего особенного в том, что касалось именно