его самого, в том собрании не случилось. Больше было общих разговоров и обсуждений. Но взгляды некоторых господ заставили парня подобраться и как следует запомнить их физиономии. Планировать тут что-то резкое было пока преждевременно, но быть готовым ко всему Егор счёл необходимым. Самое неприятное, что выяснить, кто были эти люди, ему было не у кого. Парень в очередной раз пожалел, что не стало деда. Уж он-то с одного взгляда мог бы сказать, что это за человек и чем он дышит.

Сидя за своим столиком, Егор задумчиво смотрел в окно, даже не замечая проходивших мимо прохожих, обдумывая всё увиденное, когда в кофейню ввалилось полдюжины человек и двинулись в его сторону. Заметив их отражение в стекле, парень уже потянулся за револьвером, когда вдруг узнал несколько лиц. Выждав, когда вошедшие окажутся в шаге от стола, Егор плавно повернулся к ним и, не поднимая взгляда, негромко спросил:

— Чему обязан, господа?

— Егор Матвеич, нам стало известно, наверное, что вы сумели раскрыть заговор в столице. Сделайте одолжение, сударь, хоть пару слов, — взмолился шедший первым репортёр.

— Боюсь, вас ввели в заблуждение, господа. Заговора я не раскрывал. Просто указал нужному человеку на некоторые странности, — попытался выкрутиться Егор.

— Не надо лукавить, Егор Матвеич. Вы лично схватили пятерых заговорщиков, за что получили третий орден. Он и сейчас у вас на груди. Ну, хоть что-то, сударь, — продолжал канючить репортёр. — Зима, и без того ничего интересного не происходит, а тут заговор. Неужто вы и вправду решили, что мы пройдём мимо такой истории?

— Хорошо. Но скажу сразу, что рассказать я могу только о том, в чём принимал участие лично, — вздохнул парень, заметив, что посетители кофейни дружно навострили уши. — Об участниках этого дела ничего сказать не могу, потому как и сам того не знаю. Следствие ещё идёт. Так что без имён.

— Хоть так, — покорно кивнул заводила этой компании.

— Тогда рассаживайтесь, господа, — указал Егор на столики.

Официанты, внимательно следившие за их беседой, дружно устремились к новым посетителям. Понимая, что, не сделав заказ, не получат и рассказа, репортёры быстро назвали желаемые напитки и дружно достали свои блокноты. Дожидаясь, когда их обслужат, Егор не спеша допил свой кофе и, утерев губы салфеткой, развернулся к репортёрам.

— Всё началось с того, что некая особа обратилась к моему дяде с просьбой помочь избавить её от неких господ, требовавших от неё продать имение…

Повествование о случившемся приключении много времени не заняло. Доведя рассказ до конца, парень глотнул воды и, дождавшись, когда репортёры закончат стенографировать, развёл руками, всем своим видом показывая, что добавить ему больше нечего, коротко произнеся:

— Вот, в общем-то, и всё.

— Егор Матвеич, вы старательно обходите тему отношения к этому делу его величества, — тут же насел на него заводила. — Но ведь он что-то вам говорил, вручая орден?

— Я был удостоен чести получить не только награду, но и похвалу его величества за свои радения в деле защиты государственных устоев, — обтекаемо отозвался парень.

— То есть о самом заговоре и его участниках его величество не высказывался, я вас правильно понял? — не унимался репортёр.

— Господа, я же сказал, следствие ещё идёт, — пожал парень плечами.

— Вы уже в пятый раз удостаиваетесь чести быть принятым самим государем. Вас не удивляет сие? — вылез другой писака. Судя по акценту, иностранец.

— По делам и честь, — коротко усмехнулся Егор. — Начни я труса праздновать или забейся в угол, не было б ни наград, ни чести.

— А как случилось, что вы дважды дрались на дуэли, и каждый раз по одному и тому же поводу? — ехидно усмехнулся всё тот же репортёр.

— Увы, но некоторые господа не желают принимать тот факт, что оказались не правы сами, — пожал парень плечами.

— Вы снова уходите от прямого ответа, — укорил его репортёр. — Вы убили человека, и вам это сошло с рук. В который уже раз.

— Не забывайтесь, сударь, — прошипел Егор, разом превращаясь в дикого хищника. — И научитесь уже проверять свою информацию. Во все эти дуэли я был вовлечён. Проще говоря, вызовы были брошены мне. Сам я ссоры не искал, даже не думал о чём-то подобном.

— И, тем не менее, последний ваш противник, отставной офицер, был убит, и у него остался сиротой маленький сын, семи лет, больной чахоткой. Что вы собираетесь предпринять по этому поводу? — не унимался иностранец.

— Я? — иронично уточнил Егор. — А, простите, на каком основании? Кто я тому ребёнку? В нашем государстве, сударь, имеются законы. И даже на подобный случай. Так что теперь судьбой того ребёнка будут заниматься местные власти. Хотя, на мой взгляд, принять участие в его судьбе должны в первую голову те, кто нанял его отца. Ведь это они воспользовались его бедственным положением и уговорили затеять тот поединок. Я, в свою очередь, о делах того офицера ничего не знал. Как, впрочем, не знал и самого офицера.

— Но на дуэли дрались, — тут же отреагировал иностранец.

— Вам того не понять, но в вопросах чести я отступать не привык.

Егор намеренно указал репортёру его место, тем самым давая понять, что терпеть его нападки дальше не собирается. К тому же его коллеги уже начали поглядывать на него недовольно, отлично понимая, что рискуют из-за этого болтуна лишиться занятного собеседника, из которого можно попробовать вытянуть ещё что-то интересное. Сообразив, что рискует быть попросту битым, иностранец прикусил язык, мрачно покосившись на что-то увлечённо записывавших коллег.

Тут и дураку было понятно, что исказить сказанное парнем не получится. Ведь беседа ведётся в присутствии других репортёров, а они подадут всё услышанное так, как нужно им.

— Выходит, вы совсем не желаете принимать участия в судьбе того ребёнка? — не удержавшись, задал иностранец очередной провокационный вопрос, пытаясь выкрутить хоть что-то.

— Тот офицер был жителем столицы, а я, как вам известно, живу тут. В Москве. Но его судьбой будет заниматься мой дядя. На этот счёт он уже отдал нужные распоряжения, — жёстко ответил Егор и отвернулся от репортёра, всем своим видом давая понять, что этот разговор ему более не интересен.

— Егор Матвеич, а как вы сами думаете, кто мог вообще затеять тот заговор? — сменил тему заводила.