class="p1">— Моё мнение, что корни тут нужно искать за границей, — задумчиво протянул парень, покосившись на иностранца. — У подданных империи имеются все возможные средства, чтобы проводить в жизнь свои идеи. Для того нужно только заняться всерьёз политикой и суметь донести свои мысли до его величества. Сменить власть радикальным способом интересно только тем, кому мешает само существование нашего государства. А это все наши заклятые западные друзья. Ну, а нанять недалёких исполнителей не так и сложно. Подобных господ в любом государстве хватает, — презрительно закончил Егор.

— Вы уже не раз говорили, что все неприятности в государстве устроены кем-то из-за границы. Почему вы так в этом уверены? — не отставал заводила.

— Господа, ну не разочаровывайте меня, — фыркнул парень. — Вы все умные, грамотные люди. Подумайте сами. Кому ещё станут интересны всякие бунты, смена власти, революции, как не иным государствам. Есть такое выражение, с которым я полностью согласен. Россия — это континент, прикинувшийся государством. Именно наши территории и богатства земли не дают им покоя. Просто посмотрите на карту мира. Такие территории, и не их колонии. Подобного они спокойно воспринять просто не могут. А значит, будут гадить везде, где только смогут. Даже в мелочах.

— О чём именно вы говорите? — снова влез иностранец.

— О том, что извратить сказанное это тоже гадость. Как и попытка оболгать честного человека, — презрительно усмехнулся Егор. — Просто вспомните, как во всяких иностранных бульварных листках изображают наше государство. Огромный, пьяный русский медведь, бьёт, рвёт, топчет и ещё бог знает что делает с несчастными иностранцами. И где тут правда? Назовите мне хоть одну войну, которую начала Россия, ради захвата в Европе чьих-то земель? Но прежде чем ответить, запомните, что историю государства нашего я знаю прекрасно и любую ложь стану обличать публично, — добавил он, заметив, что иностранец уже открыл рот.

Сообразив, что спорить тут означает выставить себя дураком, репортёр закрыл рот и, скривившись, насупился.

— Выходит, вы, Егор Матвеич, против революции? — уточнил заводила, ехидно покосившись на иностранного коллегу.

— А что в ней хорошего? — удивился парень. — Просто почитайте историю Французской революции — и ужаснётесь. Кровь, смерть, голод, грабёж, и вы хотите, чтобы всё это случилось у нас? А главное, будут страдать прежде всего простые люди. Мало нам бед, — фыркнул он, коротко перекрестившись. — Запомните, господа. Революция всегда пожирает своих детей, — добавил парень, вовремя вспомнив подходящую фразу. — Делают революции одни, а плодами их труда пользуются другие. Так было, так есть и так будет.

— Значит, все изменения в государстве должны происходить только мирным путём? — не унимался заводила, которого эта тема, похоже, зацепила.

— Более того. Все изменения должны происходить сверху вниз и воплощаться в жизнь очень осторожно. Но это только моё личное мнение. А решать это будут те, кому принимать подобные решения самим господом назначено, — закончил он, поднимаясь.

* * *

Не спеша инспектируя мануфактуру, Егор никак не мог отделаться от мысли, что тот разговор с репортёрами в кофейне случился не сам по себе, а был кем-то специально спровоцирован. Уж больно хорошо был информирован заводила этой камарильи. Точно знал вещи, о которых ни дядя, ни сам Егор не распространялись. Про казаков и полковника непонятной принадлежности он и вовсе не вспоминал. Эти с подобными гражданами даже разговаривать не станут.

А это может означать, что кому-то, отлично посвящённому в эту историю, нужно было, чтобы подобное интервью состоялось. Тогда возникает вопрос. Зачем? Точнее, для чего это нужно? А главное, кому? Свою роль в этом деле парень отлично понимал. Он был живцом, а точнее, камнем, брошенным в спокойную воду. А если быть откровенным перед самим собой, то самое точное определение, это пачка дрожжей, брошенных в деревенский сортир.

Сразу вся неприятная субстанция начинает бурлить и выползать на свет божий. Не самая приятная роль, но выбирать не приходилось. Выбора ему всё равно не оставили. Остаётся только быть самим собой и не забывать почаще оглядываться через плечо. Ну и стараться делать всё, чтобы в случае очередной ссоры стать стороной вызываемой. Тогда он получает возможность выбора оружия. Как говорится, сам себя не пощекочешь, никто не рассмешит.

Будучи сиротой, Егору приходилось делать всё, чтобы избежать всяческих провокаций. Как оказалось, сложить голову на дуэли или при элементарном нападении наёмных убийц тут было так же просто, как воды попить. Особенно если ты чем-то не угодил кучке титулованных снобов. Убедившись, что работа в цеху идёт ровно, без провалов и сбоев, а качество получаемой бумаги остаётся на высоте, парень поблагодарил работавших тут ребят и отправился к своей карете.

К огромному удивлению парня, все его задумки начали приносить пусть не самый большой, но регулярный доход. А жившие в приписных деревнях крестьяне даже принялись расширять собственные подворья. Тут Егор со своим управляющим был полностью солидарен. Чем лучше живётся в деревнях простым людям, тем крепче и доходнее само имение. От размышлений его оторвал Никита, с облучка отлично видевший всё, что происходит на дороге.

— Егор Матвеич, там, похоже, гонец до вас, — повернувшись, сообщил он парню.

— Из наших или сторонний кто? — моментально насторожился парень.

— Далеко, сударь. Так и не разобрать, — вздохнул кучер, всматриваясь в фигуру всадника.

— Ладно. Подождём, — хмыкнул парень, касаясь ладонью рукояти револьвера.

Оружие в имении он предпочитал носить на поясе, в открытой кобуре. Одного нападения ему хватило, чтобы понять, что оружие тут это не прихоть, а деталь гардероба. Подскакавший молодой человек был ему незнаком. Встав так, чтобы оказаться слева от всадника, Егор окинул его настороженным взглядом и принялся ждать начала разговора. Осадив коня, всадник быстро осмотрелся и, повернувшись к кучеру, спросил:

— Где хозяин твой?

— А зачем он вам? — поинтересовался Никита, прикрывая рукавом револьвер.

— Дело к нему имеется. Кликни, скажи, посыльный от князя Ростовцева к нему, — явно решив не вступать в полемику, по существу сообщил наездник.

— Я вас слушаю, сударь, — произнёс парень, делая шаг вперёд.

— Господин Вяземский, Егор Матвеич? — настороженно уточнил всадник.

— Именно так, сударь, — коротко кивнул Егор.

— Извольте. Вам письмо от его сиятельства, — протянул посыльный парню конверт, или, как тут иногда ещё говорили, куверт, украшенный печатью.

— Что-нибудь на словах? — уточнил Егор, вынимая из ножен кинжал, подаренный Катериной.

— Просили побыстрее, —