вытаскивая из другого шкафчика тряпки для уборки. — Он в гостевой комнате.

— Я убрал все во дворе, — мягко сказал я, чувствуя неловкость от того, что целый час носился по двору, собирая лифчики и трусики Ли — то дерьмо, которое Кайл выкинул в окно. — Я закинул твою одежду в стирку, — добавил я, краснея. — Там еще куча бумаг по двору разлетелась, так что я собрал все, что смог найти, и закинул в пакет в шкафу.

— Угу… о, спасибо, Дер, — прошептала она, натягивая резиновые перчатки.

— Ты что, убираться собралась, Ли? — я покачал головой, не понимая. — Милая, дом подождет до завтра.

— Это кровь.

Тяжело вздохнув, Ли обернулась и прислонилась к столешнице.

— Мне нужно убрать кровь, Дерек.

Ее передернуло, и она провела ладонью по лицу.

— Кэм, — прошептала она, и у меня екнуло сердце.

— Я уберу кровь, — мягко сказал я. — А ты сядь и передохни.

Взяв ее под руку, я вывел Ли из кухни в гостиную и усадил на диван. Хоуп радостно играла в манеже, и я включил ей мультфильм, прежде чем сесть в кресло у камина.

— Что случилось, Ли?

— У нее был рак, Дерек, — прошептала Ли, смахивая слезу со щеки. — Кайл сказал мне вчера вечером. Поэтому он и вел себя так странно.

Рак?

— Как мы могли этого не знать? — потребовал я.

— Потому что она не хотела, чтобы мы знали, — тихо ответила Ли. — Кайл вообще не должен был узнать, но та девушка, Синди, сказала ему — она родственница Линды.

Покачав головой, Ли поднялась на ноги и заправила волосы за уши.

— Мне нужно позвонить маме, — спокойно сказала она.

— Зачем? — нахмурился я. — Она вообще к этому никакого отношения не имеет.

Мне не нравилась эта женщина — у меня было к ней очень хреновое предчувствие.

— Мне понадобится ее помощь с Хоуп, — ответила Ли. — Потому что мне понадобится твоя помощь с Кайлом.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, Ли взглянула на дверь, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

— Готовься, Дерек, — прошептала она. — Он в отрицании, а нам еще предстоит провести его через похороны и через судебный процесс по делу об убийстве.

ЛИ

— Я не могу пойти, Ли, — прошептал Кайл, сидя на краю кровати в нашей гостевой комнате, и если бы я не стояла перед ним на коленях, я бы его не услышала. — Я не могу снова смотреть, как кого-то опускают в землю.

— Она не просто еще одна, — твердо сказала я, поправляя ему галстук и выравнивая воротник рубашки.

До похорон Линды оставался час, и мне с трудом удалось уговорить Кайла надеть костюм.

— Это женщина, которая отдала тебе годы своей жизни, и ты пойдешь. Ты пойдешь, Кайл.

— Прости меня, Ли, — выдавил он. — За то, что я был по-настоящему отвратительным ублюдком по отношению к тебе.

— Кайл, — вздохнула я. — Ты был не собой. Не суди наши отношения по трем неделям боли. Я ведь не сужу.

— Ли? — тихо сказал Кайл, пристально глядя мне в глаза, его голубые — переполненные болью.

— Да, Кайл?

— Пожалуйста, не умирай.

Он обхватил мой подбородок и потянул мое лицо к своему. Прислонившись лбом к моему лбу, он тяжело дышал; я видела, как быстро поднимается его грудь, пока он большим пальцем гладил мою щеку.

— Пожалуйста, никогда не оставляй меня одного.

— Этого никогда не случится, — пообещала я, подавляя цунами эмоций, рвущихся наружу. Сейчас я должна была быть сильной. Кайл нуждался во мне, и я не подведу его. Обхватив его лицо ладонями, я поцеловала его и улыбнулась. — Если уж уходить, то вместе, — сказала я ему. — Куда ты — туда и я.

Поднявшись на ноги, я протянула ему руку.

— Пойдем, Соник.

Служба была красивой, проникновенной и искренней.

Сестра Линды, Пэтти, произнесла трогательную речь, не раз упомянув Кайла, как и Синди, племянница Линды, но Кайл отказался выступать, и, если честно, я испытала облегчение. Я не думала, что он физически способен стоять, не то что говорить — все время службы его тело сильно дрожало.

Меня поразило, сколько знакомых лиц я увидела на скамьях, учитывая, что Линда держала свою болезнь в тайне, но Синди сказала Дереку, что после ее смерти Линда разрешила ей сообщить об этом коллегам.

Майк, Дэвид и Анна Хендерсон сидели в конце церкви, а Маркус Уайтмен и большая часть персонала отеля расселись вдоль центрального прохода.

Кайл с трудом добрался до кладбища, несколько раз останавливаясь, чтобы перевести дыхание и удержать равновесие. Его рука не отпускала мою, и с Дереком по другую сторону он сумел устоять и проститься с женщиной, которая, по сути, была ему матерью.

Единственный звук, который он издал, сорвался с него в тот момент, когда гроб Линды опускали в землю, и этот сдавленный, захлебывающийся всхлип останется со мной до конца моих дней.

КАЙЛ

Линды не стало.

Сегодня ровно три недели, а ощущалось так, будто она умерла только вчера.

Ее похороны и неделя после них до сих пор были для меня сплошным туманом. Я ничего не помнил — и был этому рад. Я лишь надеялся, что со временем смогу забыть звуки, которые слышал, и образы, которые видел в ту ночь.

В моем iPod была одна песня, к которой я все время возвращался. Я слушал ее слова и связывал их с Линдой. Она называлась If You Could See Me Now группы The Script.

Я ставил ее на повтор, чертовски жадно впитывал каждую строчку снова и снова, пока у меня не начинало жечь уши, а легкие будто заново не запускались, втягивая резкие, жадные глотки воздуха.

Я снова и снова вспоминал то, что Дерек сказал мне на следующий день после похорон Линды — единственное, что я вообще помнил из всего того периода. Он сказал:

— Ты счастливчик, Кайл. По крайней мере, у тебя было время с ней перед ее уходом — время попрощаться, получить завершение.

Тогда я не смог ему ответить, но с тех пор думал об этих словах каждый день… и не мог не согласиться — совсем наоборот. Потерять Кэм так, как мы его потеряли, быстро