Мы ведь уехали из дома рано утром.

— О господи, Хоуп…

— С ней все в порядке, — хрипло пробормотал Кайл, притягивая меня обратно на кровать и снова обнимая. — Она спит, детка.

— Спит? — взвизгнула я. — Сколько мы проспали?

Кайл тихо усмехнулся, уткнувшись щекой мне в грудь.

— Ты спала последние четырнадцать часов. Уже за полночь, — пробормотал он, затем отстранился и устроился, прислонившись спиной к изголовью кровати. — Нам нужно поговорить, Ли.

Он взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

— Мне нужно кое-что тебе объяснить… но не здесь.

Скинув с нас обоих одеяло, Кайл вылез из кровати и натянул джинсы.

— Пойдем со мной на улицу, — тихо попросил он, протягивая мне руку. Его глаза умоляли.

И я оказалась законченной мазохисткой, потому что без лишних вопросов выбралась из постели и вложила свою ладонь в его руку.

Вид с моего места на склоне нашего сада был потрясающим. Лунный свет заливал горы мягким сиянием. Каждая звезда в почерневшем небе будто светилась ярче предыдущей.

Я наблюдала, как Кайл подошел к месту, где я сидела, устроившись на пледе. В одной руке он нес еще один плед, в другой — телефон. Мне хотелось зашвырнуть этот дурацкий телефон как можно дальше. Он был слишком молод, чтобы нести ту тяжесть, что отражалась в его глазах.

— Ты в порядке?

Опускаясь на землю, он устроился позади меня и притянул к себе, прижимая к груди.

— Теперь да, — прошептал он, поцеловав мое обнаженное плечо, накрывая нас пледом.

Мелкие волоски на затылке встали дыбом от предвкушения.

Он обвил руками мою талию, поглощая меня своей силой, оставляя невесомые поцелуи на моей шее. Его нос уткнулся мне в волосы.

— У тебя кожа как шелк, детка.

— Ты скажешь мне, что с тобой происходит? — мягко спросила я, когда мое тело буквально замурлыкало от его прикосновений.

Я почувствовала, как его большое тело дрогнуло.

— Я никогда не хочу тебя потерять, Ли.

Его хватка на моей талии усилилась.

— Я знаю, мои поступки в последнее время говорят об обратном, но ты, черт возьми, жизненно важна для меня.

Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

— Я ненавижу себя за то, как обращался с тобой.

— Тогда почему ты так поступал? — спросила я, затаив дыхание и готовясь к худшему.

— Потому что я гребаный идиот, вот почему, — выдавил он. — Я на какое-то время потерял себя, Ли, и мог потерять тебя… — грубо признался он. — Я не понимаю, почему ты все еще здесь. Я благодарен, черт возьми, благодарен, но я накосячил достаточно, чтобы ты давно ушла.

— Да, накосячил, Кайл, — тихо сказала я, повернув голову, чтобы увидеть его лицо. — Но, к сожалению, я вроде как в тебя влюблена.

Тяжело вздохнув, я добавила:

— И это ужасно, потому что, что бы ты ни говорил и ни делал, я не могу просто взять и уйти…

— Линда умирает, — выпалил он, разрывая мои мысли на куски.

— Что? — я развернулась к нему, опустилась между его ног, замотала головой, пытаясь сформулировать хоть что-то, но смогла выдавить лишь одно слово: — Что?

— У нее рак, Ли, — прошипел Кайл, стиснув зубы и опуская голову так, что его лоб уперся мне в плечо. — Уже несколько месяцев. И она мне ничего не сказала. Синди… — пробормотал он. — Та девушка, с которой ты познакомилась вчера, — это племянница Линды. Это она мне сказала.

— Где он? — прошептала я.

— Везде, — сорвалось с его губ. — Она борется с этой гребаной болезнью месяцами и не сказала ни слова. Прошла лучевую терапию одна. И химию. Туда я и ездил.

Его руки сжали мою талию, когда он уткнулся лицом мне в грудь. Я почувствовала, как сквозь одежду проступает влага, пропитывая меня, и мое сердце разорвалось за него.

— Ей осталось недолго, — всхлипнул он. — Я хотел тебе сказать, но она заставила нас пообещать никому не говорить. Она говорит, что не боится, но у нее, мать его, рак…

— О, милый, — прошептала я, обнимая его, проводя рукой по его волосам в беспомощной попытке утешить, прекрасно понимая, что утешить его невозможно.

Линда была ему как мать. Его сердце очевидно разрывалось. Слова Линды всплыли в памяти, и все внезапно встало на свои места…

Защищай его, Ли, и будь рядом. Ты ему понадобишься…

— Я не хочу, чтобы она умирала, Ли, — признался он. — Она может умереть в любой день, и я никогда в жизни не чувствовал такой злости.

Я обняла своего раненого мужчину, прижимая его к себе, вкладывая всю любовь и утешение в свое прикосновение.

— Кайл, у меня нет слов, которые могли бы это исправить, — призналась я, гладя его волосы. — Но я рядом. Что бы ни понадобилось Линде, что бы ни понадобилось тебе, я помогу.

— Останься живой, — он поднял лицо к моему. — Просто будь в безопасности. Береги себя. Никаких рисков. Никакой нагрузки на это прекрасное тело. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

Я не успела ответить, как губы Кайла накрыли мои. Мягкое давление его губ пробудило каждую нервную клетку моего тела. Его поцелуи были медленными, нежными, ленивым наступлением на мои губы, от которого подкашивались ноги и таяло сердце. Его ладонь обхватила мою челюсть, пока он не насытился мной. Мое тело расплавилось под его прикосновением, податливое и беззащитное.

Он медленно переместил нас так, что я оказалась лежащей на спине, а этот прекрасный мужчина навис надо мной, устраиваясь между моих ног. Ночная рубашка задралась до бедер, и каждая жесткая грань его тела идеально совпала с каждым мягким изгибом моего. Он был весь — мужчина. Весь — сила, твердые мышцы. И весь — мой.

Я не двигалась, не позволяя бешеному голоду, пылающему в венах, испортить этот момент.

Вместо этого я обвила руками его шею и позволила Кайлу задавать темп. Ему это было нужно, и если единственным способом утешить его было отдать ему свое тело, я сделала бы это без колебаний.

Кайл не спешил, медленно втирая свою эрекцию в