были покрыты трещинами, украшены нацарапанными кровью рунами и надписями. Справа стояла дыба. Над ней висел цепной кран, с помощью которого подвешивали обвиняемых. Рядом с дыбой стоял стол с инструментами пытки. Я не стала присматриваться, но наверняка там было все для того, чтобы сверлить, резать и разрушать человеческую плоть.

Тут же был и очаг с углями, возле которого стоял палач в страшном фартуке, деловито помешивающий угли. Я этого палача видела первый раз. Как-то раньше мы с ним не сталкивались в замке.

Лампа на цепи, висящая под самым потолком, тускло освещала комнату и отбрасывала длинные тени на стены. В воздухе витал запах сырости, железа, пота и страха.

Как-то я совершенно не учла, что представитель семьи Иудекс должен быть к такому привычен. Но я-то не была! Меня передергивало и было очень страшно.

— Дар? Можно, я начну допрос сама? — решительно спросила я мужа.

Муж не то что бы удивился. Он был поражен моей просьбой! На его открытом лице читалось неприкрытое недоумение.

— Сири? Ты уверена?

— Да, Дар. Я хочу попробовать.

— Ты раньше не пробовала? — наклонившись, спросил он.

— Да, но хочу попытаться.

— Ну, хорошо, — пожал он плечами и уселся за стол.

Я же встала и обратилась к лендрману Винтерсону:

— Сколько слуг в свите Хёда?

— Четверо, госпожа. Мы провозимся дня два, не меньше. Если еще и слугу Векты допрашивать, то получается пятеро. По моему опыту, это дня на три, госпожа, — с поклоном ответил лендрман Винтерсон. — Прикажете привести первого?

— Ведите всех четверых сразу. И слугу Векты тоже, — ответила я.

Я, честно говоря, ожидала, что последуют возражения, но лендрман Винтерсон быстро глянул на мужа, тот кивнул, и старый солдат отдал приказ.

Привели слуг и опустили посреди допросной на колени. Слугу Векты поставили чуть в стороне после моего распоряжения. У всех и ноги, и руки были скованны длинными и явно тяжелыми цепями. Трое были лет тридцати, а один совсем мальчик, скорее, подросток. Его сильно трясло, и он плакал.

Я подошла к нему и подняла его голову за подбородок.

— Как давно ты служишь своему господину Скалдаку Хёду? — спросила я. — Был в замке Брейдаблик раньше?

Мальчик затряс головой и, заикаясь и дрожа, поведал, что его взяли из деревни буквально накануне поездки. В замке он первый раз.

— Отпустите его, лендрман Винтерсон. Раскуйте и отправьте наверх. Он не лжет, — вздохнула я.

Мужчина снова бросил быстрый взгляд на мужа, и, дождавшись кивка, отдал распоряжения. Мальчик, когда с него сняли кандалы, вдруг пошатнулся и упал в обморок. Я вздохнула. ЛекарьТорвальдсон наклонился к нему и заверил, что парень просто сомлел с перепугу.

— Распорядитесь, чтобы его покормили, — кивнула я солдату, который взвалил мальчонку на плечо и потащил на выход.

Чем быстрей подросток покинет это место, тем лучше. Я поверила, что его и в самом деле выдернули из деревни, парень и не знал ничего, и под воздействием страха все равно толком ничего бы не рассказал. Совсем другое дело были эти трое, что остались в допросной.

— Мне нужны ответы на вопросы о событиях, в которых вы трое принимали участие вместе со своим господином Скалдаком Хёдом в его прошлый визит в замок. Одному из вас, тому, кто правдиво ответит на вопросы, я попробую оказать милость и смягчить его участь. Возможно, даже удастся сохранить жизнь. В конце концов, вы же выполняли приказы вашего господина? Так? — спросила я.

И я отчетливо увидела, как в глазах двоих из слуг загорелась надежда, а вот третий, сильный и наиболее физически развитый, смотрел на меня волком Одина. Та-а-ак. Работаем с тем, что есть.

— Итак? В прошлый свой визит кто из вас троих спускался в подземелье вместе с вашим господином? — начала я.

Я уже успела выяснить, что Скалдак Хёд приезжал на охоту и уехал как раз после того, как Дар исчез. В тот день и, главное, в ту ночь он был в замке и совершенно спокойно мог все провернуть. И я теперь очень хотела выяснить, как именно?

— Он!

— Стен!

Почти одновременно воскликнули двое из слуг.

Я подошла к ним и разговаривала исключительно с ними. Выяснилось, что толком эти двое ничего не знают. Утром они помогли Стену погрузить большой мешок на лошадь. Странным показалось только то, что их господин, который сроду рано не вставал, вдруг поднялся почти сразу, как были открыты ворота и опущен мост. А еще, когда они уезжали своим небольшим отрядом, то заметили, что вокруг вьется голубовато-синий туман. Но они все связали с ранним утром.

Потом подробно рассказывали, как встретили каких-то людей, как помогали перетащить тяжелый мешок в телегу. Видели, как их господин передавал увесистый мешочек этим людям. Я подробно выяснила, как выглядели эти люди, кивнув писцу, чтобы обязательно это записал.

Я обернулась к мужу и сказала:

— Они говорят правду. Ничего толком не видели и не знают.

— Увести! — приказал муж.

Двое солдат подхватили слуг и потащили из допросной.

Я же вздохнула и подошла к единственному оставшемуся слуге Хёда и к слуге Векты. Я даже не удосужилась выяснить его имя.

— У нас есть два пути сейчас. Или вы оба отвечаете на мои вопросы, и тогда есть шанс на милосердие и снисхождение моего супруга. Или вы упорствуете, и тогда палач, у которого вас осталось только двое, применит все свое искусство. Я пойму, если вы солжете, и это единственный способ избежать пыток. Выбирайте! — спокойно сообщила я.

Тот, кого назвали Стеном, только презрительно скривился и сжал губы. А вот слуга Векты поспешно, захлебываясь и проглатывая слова, начал говорить:

— Госпожа, пощадите! Я маленький человек. Я только выполнял приказ госпожи ВектыВотан Одинсон и господина Хёда. Помогите, госпожа! Они вдвоем приказывали! Как я мог ослушаться?

— Так, давай по порядку. Тебя как зовут? — почти ласково обратилась я к нему.

Никаких добрых чувств я к нему не испытывала. Ему приказали убить. И он пошел и убил. Это как заказчик, посредник и исполнитель. Чья вина больше? На мой взгляд, у всех троих.

Почему вдруг он решил заговорить? Хотя понятно, что этим он подпишет себе смертный приговор? Думаю, что повлияла судьба тех троих. Одного отпустили, двух других не стали пытать. Кто знает? Вдруг повезет? Вот и рискнул заговорить.

— Олаф, госпожа! —