головы чепец, обнажая наполовину седые волосы, и взлохматив их руками, запустила в них пальцы. Сейчас было видно, что ей далеко за сорок.

— Что такое ты говоришь, дочь моя! Покайся! — подал голос отец Карлсон.

— Да что вы, святой отец? Это же вы и вам подобные церковники подали такой пример? — и она длинным скрюченным пальцем указала на него. — Что? Думаете, ваша святая Мирелла сама пожертвовала собой? Как бы не так! Ее насильно замуровали, чтобы укрепить ее магией стену! И это послужило примером! Раз вам можно, то почему хозяйке замка нельзя подобным образом избавиться от соперницы, которая наглеет и берет в свои нежные ручки все управление в замке и сердце хозяина?

— Ты святотатствуешь! — взъярился он.

— Я говорю правду! Вот она может подтвердить! — и ее палец указал теперь на меня.

— Астрид, ты сошла с ума! Не может быть, чтобы всех девушек подвергали такой участи! — воскликнул Браги.

— О! Еще один мой похотливый братец усомнился! — И она перевела палец уже на Браги. — Нет, разумеется. Не замуровывали каждую слабую на передок служанку. Только ту, что и в самом деле запала в душу к хозяину. Да и то, не каждая хозяйка сумела бы отдать такой приказ. Но потом придумали, что это способствует усилению вашей родовой магии! — и она перевела указующий палец на то место, откуда лился магический синий свет. — Якобы, каждая новая жертва усиливает источник! И дело пошло гораздо веселее!

И она, запрокинув голову, снова громко рассмеялась.

— Откуда ты все это знаешь? — вновь попытался воззвать к ее здравому смыслу отец Карлсон.

— Я была тут в ту ночь! Помогала матери тащить Сиги! Любовь всей жизни нашего папочки. Хозяйку вот этого синего платья, что сейчас красуется и защищает ее! — и она снова перевела свой жуткий указующий перст на меня. — Папочка же с ума сходил по своей Сигюн! Только и твердил, что никогда и ни за что от нее не откажется! Тогда и вспомнили про древний обычай. Прямо на свадьбе и усыпили ее. Отволокли сюда, а потом и вовсе замуровали. Я девочка совсем была. Но помогала. Кирпичи подтаскивала твоему отцу! — и она снова перевела палец теперь уже на каменщика.

— Ты врешь! Моя мать никогда бы не отдала такой приказ! — прорычал Дар.

— Но она его отдала! Она хотела любви! И думала, что место силы замка примет ее жертву и даст ей и любовь, и счастье! Только не дало! — громко прокричала она.

Она запустила пальцы и дернула себя за волосы.

— Моя мать и вовсе сошла с ума после той ночи. Проклятие замка преследовало ее. А вашу мать оберегало лишь то, что она была беременной почти постоянно. Она знала, что как только разрешится от очередного бремени, проклятие придет и за ней! Вы родились, а скольких детей она так и не сумела выносить? Много! Очень много! А потом проклятие ее все же настигло! Почему, ты думаешь, она умерла такой молодой? Проклятие подорвало ее здоровье, а чувство вины грызло изнутри! — продолжила она.

— Она не врет, Дар, — тихо сказала я. — Мне очень жаль. Та ночь и ей сильно подорвала психику. Она почти безумна. Ты посмотри на нее.

— Моя мать не выдержала и бросилась с башни. И я осталась одна! Вы думаете, папочка позаботился обо мне? Вовсе нет! Ему было плевать на дочь еще одной служанки! Это ваша матушка приблизила и взяла меня под свою опеку! Потому что мы несколько раз встречались с ней взглядами в этом коридоре, пока каменщик закладывал стену!

— Не может быть, чтобы хозяйки замка шли на это! Можно всегда найти другой выход! — попыталась я.

— Ты! — она снова скрюченным пальцем указала на меня. — У тебя бы хватило духу отдать такой приказ! Просто повезло, что эти дурочки Рагнилда и Эльфильда не затронули ничего ни в душе, ни в голове у твоего любвеобильного муженька! А то бы прямехонько оказались в одной из ниш!

— Я бы никогда так не поступила! — выкрикнула я. — Можно остаться человеком, а не уподобляться глупой ревнивой козе.

— Поступила бы! А я и наша сестренка Векта тебе в этом помогли бы! — брызжа слюной, прокричала она.

— Почему мы об этом ничего не знали? — громко вскричал Мейли.

— Потому что это была тайна женщин! Спросите у вашей сестрички Векты перед тем, как отправить ее в монастырь! Ей известны все подробности. И я знала. И ваша мать знала. И даже Сиги знала! Она открыла глаза в тот последний момент, когда мы ее замуровывали. Это было жутко… Но она была уверена, что ее это не коснется. Папочка же так любил ее! А толку от его любви, если он не смог ее защитить?

Сказав это, она словно бы выдохнула все силы и медленно опустилась по стене на пол.

Дар проскрежетал зубами и повернулся к каменщику:

— Продолжай! Нужно открыть все ниши!

Работа продвигалась медленно. Мы обнаружили еще несколько ниш со скелетами. Но все же в большинстве стояли статуи.

— Они, скорей всего, вынимали статую, а вместо нее помещали свою жертву, — тихо сказал отец Карлсон. — А статую наверняка топили в реке, что омывает замок, или в крепостном рву.

Дар ничего не ответил, только хмуро кивнул.

Нам пришлось прерваться. Работали весь день, и Дар отдал приказ продолжить завтра утром.

В трапезной за ужином царила напряженная тишина. Все обитатели замка уже знали об ужасных находках, и теперь, если и переговаривались, то только шепотом. Я сидела рядом с Даром и изо всех сил старалась его поддержать.

— Дар, все скоро закончится, и вы очистите замок. Это тяжело, но мы должны были это сделать, — тихо сказала я ему.

— Я все понимаю, Сири. Но… — договорить он не успел.

В зал ворвался слуга и, протягивая руку куда-то в сторону выхода, выдохнул:

— Там!!!

Все сорвались со своих мест и бросились на выход. Дар побежал одним из первых. Его братья последовали за ним.

Я тоже вышла на площадку перед замком. Все стояли, задрав головы, и смотрели на одну из башен. А там среди зубцов стояла Астрид Фрейдис. Ее седые волосы развевались на ветру, а взгляд по-прежнему был безумным.