— это по части моего мужа, который сидит со скучающим выражением лица и с видом мученика подпирает щеку, совершенно не понимая, что я привязалась к этим старым костям. Но я твердо убеждена, что с мощами, костями и вообще с человеческими останками шутить не стоит. Относиться к ним нужно с уважением и почтением. И совершенно при этом неважно, святые мощи это, череп старого воина со стрелой, мумия фараона или скелет безымянной служанки.

— Было такое поверье, кюна Сигрид Вотан Одинсон. Якобы, если тело молодой, девственной, одаренной магией девушки замуровать в стену замка, то такие стены станут несокрушимы, и враг не сможет их взять штурмом**, — начал каменщик, сглотнув.

— Да, — кивнул муж. — Якобы магия девушки концентрируется в этом участке стены и дополнительно служит и опорой, и щитом. Глупость несусветная! Магия без должной подпитки быстро рассеивается. Впрочем, не мне тебе это объяснять. Ты и так это все знаешь.

И муж поднес мою руку к губам. Я в ответ одарила его сияющей улыбкой. Понятия не имею, о чем он. Но виду подавать и не подумаю. Все же многое я еще в этом мире не знаю и иду по тонкому льду, ориентируясь все больше не чутье, здравый смысл и интуицию. Но сказать что-то стоит, чтобы не расслаблялись и не считали, что я ничего не знаю. Знаю! Так что концентрируюсь и с улыбкой выдаю:

— Наверное, этот суеверный обычай основывался на римском законе, касающемся весталок. Но только жриц богини Весты принято было замуровывать в камеры в стене при потере девственности. Это было наказанием за преступную связь с мужчиной. Виновного в связи с весталкой мужчину забивали плетьми до смерти. А весталку опускали в камеру с небольшим количеством еды и воды. Считалось, что нельзя пролить кровь весталки, а вот такой способ казни вполне был подходящим.

Ответом мне была отвисшая челюсть мужа. Он собрался и покивал.

— Ну да! Ты же из рода Иудекс! Вы все знаете о римском праве. Мне порой кажется, что я тебя не заслуживаю, — вздохнул Дар. — Как же мне с тобой повезло!

Похоже, я опять влипла. Я не была таким уж большим специалистом по римскому праву. Но с другой стороны… Где мы? А где эти древние римляне? Правильно! Поэтому делаем умное лицо и изрекаем:

— Внесите в это логику!

— Но в замке Брейдаблик такое ни разу не практиковалось, когда возводили стены. Я точно знаю! — вдруг подал голос каменщик, про которого я успела забыть, пока смотрела на мужа и наслаждалась его восхищенными и влюбленными взглядами.

— Кроме того единственного раза? — уточнила я.

— Да, — закивал он. — Но это было очень давно! Может быть, даже не мой предок в этом участвовал. Я сам ни разу и близко такое не видел!

И я поняла, что он и в самом деле говорит чистую правду.

— А почему все же кладка в том месте обвалилась? — снова спросила я.

— Река подмыла в этом месте основание стены. Стена замка состоит из тяжелых вытесанных камней. А кирпичи, что закладывались позже, делались путем обжига глины. Да еще и раствор наверняка был сделан впопыхах. Вот она и рухнула от времени, — пожал он плечами.

— Ну да, — покивала я. — Все же это довольно тяжело, замуровывать молодую девушку в стену. Красавица, девственница — и такая тяжелая смерть. Тут уж точно не до соблюдения пропорций в растворе, — задумчиво протянула я.

— В замке Брейдаблик это все совершенно не нужно. Магия Туманоходов Речного Водоворота прекрасно защищает стены. И в случае любой осады — пока жив кто-то из рода Вотан Одинсон, стены не падут, — уверил меня каменщик.

Я откинулась на спинку кресла и пристально его разглядывала. Что мне у него еще спросить? Или сразу тащить в подземелье к месту силы, и все выяснять про ту необычную неровную кладку? Очень может быть, что там и нет ничего. А вот такая стена с разной кладкой нужна для большей устойчивости. Может, она там какая-нибудь несущая?

Каменщику на вид около сорока. Он не старый, но уже и не молод. Я знаю, что и родился, и вырос он в замке Брейдаблик, и у него всегда была работа. Стены нуждались в постоянном внимании, и владельцы замка то и дело что-то перестраивали, укрепляли или возводили. Вот сейчас муж удумал строить каменные казармы. Деревянные ему уже кажутся несолидными. Да и объяснил он мне это техникой безопасности. У нас теперь будет действующая кузня. Во избежание пожара лучше иметь поблизости только каменные строения.

Я еще раз окинула каменщика пристальным взглядом. И вдруг поняла, что мне следует спросить!

И я, слегка наклонившись к нему, чтобы создать более доверительную атмосферу, тихонько спросила:

— А тридцать лет назад? Когда вам было примерно десять лет? Вы не припомните ничего необычного? Может быть, ваш отец уходил куда-то? Скажем, среди ночи?

И вот тут я увидела, как его лицо изменилось. Оно словно преобразилось. Стоял спокойно, уверенно отвечал на вопросы, и вдруг снова занервничал. Глаза забегали, а руки затряслись. Сейчас будет или врать, или недоговаривать, или вообще ничего не скажет. Но каменщик меня удивил.

— Кюна Сигрид Вотан Одинсон, я и моя семья всегда верой и правдой служили семье Вотан Одинсон и замку Брейдаблик! И мой отец, когда умирал, сказал: если однажды ко мне постучат и именем госпожи и хозяйки замка отдадут приказ, я должен буду ему подчиниться. И я все сделаю, что вы мне прикажете!

«Таа-а-ак…» — мысленно простонала я. «Влипла! Если подумать, то картина складывается просто кошмарная».

И я покосилась на сидящего рядом Дара. А он был совершенно расслаблен и ничего не уловил из фразы, что выдал каменщик. Дар по-прежнему сидел со скучающим выражением лица и не понял, что только что подозрения легли на его мать. Для него фраза каменщика была обычной. Ну да. Каменщик сказал, что всецело подчиняется хозяйке замка. И что тут такого? Но для меня это прозвучало, как ответ почти на все вопросы. Хозяйка замка! Может приказать! И каменщик пойдет и замурует в стену, кого прикажут. Мать Дара отдала такой чудовищный приказ?

— Что вы услышали тогда, тридцать лет назад? Если можно, дословно? — напряглась я.

— Пришла доверенная служанка однажды ночью. И именем госпожи замка Брейдаблик среди ночи увела куда-то отца. Он ушел и