– в §§: 1 – о том, чтобы вступающий в единоверие был разрешаем Церковью от клятвы, тяготеющей над расколом, и 16 – о том, чтобы за содержание разных обрядов и книг не было «хулы ни с единыя стороны», – частнее – а) в §§ 2, 6 и 12, из которых первым дозволяется единоверцам получать священников от епархиального архиерея и по его «рассуждению», а двумя последними единоверческие священники с их паствами подчиняются вообще ведению епархиального архиерея, по суду и по всем духовным делам, б) в §§ 10, 7 и 14, из которых по первому – таинства православной Церкви приемлются единоверческими священниками «в действительной их силе», по второму – св. миро ими получается от епархиального архиерея, по третьему – при смешанных браках венчание происходит по согласию брачующихся, или в греко-российском храме, или же в единоверческом. Обособленность выразилась в требованиях относительно обрядовой церковной стороны и способа духовного управления: а) чтобы хиротонисать священнослужителей (2 §), службу в единоверческих храмах совершать (3 §), а также освящать церкви и антиминсы (4 §) по старопечатным книгам, – чтобы единоверческих священников не требовать «к соборным молениям» (5 §), б) чтобы в священники для единоверцев поставлять по «избранию» прихожан (2 §), – чтобы преосвященному чинить разбирательство по делам единоверцев, где не требуется следствия, чрез единоверческих священников, минуя консисторию (6 §). Старообрядцы просили больше этого. В этом отношении достойны замечания §§ 5 и 11 их прошения. В 5 §, между прочим, высказывалось, чтобы не было возбраняемо присоединение к единоверию «издавна удалившихся» от сообщества Церкви греко-российской; такое требование митр. Платон ограничил позволением присоединяться к единоверию только тем из незаписных раскольников, которые, по исследованию епископа, никогда в православную церковь не ходили и таинств её не принимали. В 11 § старообрядцы просили не возбранять сынам греко-российской Церкви приобщаться св. таин у единоверческого священника, а единоверцам – у священников православных; первое требование митр. Платон ограничил «крайнею нуждою» – если бы «в смертном случае» не нашлось православного священника и церкви. В том и другом случае митр. Платон желал предупредить переход православных в единоверие. В таком переходе он видел несоответствие цели единоверия. «Церковь, писал он, яко мать сердобольная, не видя в обращении отторгшихся от неё великого успеха, рассудила за благо учинить некоторое таковым, в неведении погрешающим, снисхождение», чрез учреждение единоверия, – «следуя примеру апостольскому, иже немощным бысть, яко немощен, но с тем, да немощных приобрящет, – и дабы возыметь благую надежду, что таковые со временем Богом просветятся и ни в чем в неразнствующее с Церковью приидут согласие». Говоря иначе: единоверие было допущено для (обращения) раскольников, но не для православных. Официальное же, в виде общего правила, дозволение переходить православным в единоверие, в то время послужило бы, кроме того, по мысли митр. Платона, «соблазном для правоверных», ибо раскол, как только власть стала разрешать употребление старых обрядов и книг, злостно, хотя и несправедливо, заговорил, что «аки бы св. Церковь свое прегрешение, и его истину познала». В том же 5 § старообрядцы выражали просьбу о том, чтобы им иметь право не допускать в свои храмы «знаменующих себя тремя перстами, бреющих бороды и имеющих другие обычаи», несогласные с их обыкновениями, кроме Высочайших особ; такое желание, свидетельствуя о предубеждении просителей против православных обрядов, противоречило понятию единоверия вообще и в частности 16 § правил его; поэтому это условие было ограничено, по крайней мере, тем, что исполнение его поставлено в зависимость от благорассуждения единоверческих священников, с наставлением епископа. По тем же побуждениям желание просителей, чтобы единоверческим священникам исповедоваться только у единоверческих (8 §) и чтобы архиереи благословляли их, как и всех единоверцев, двуперстно (9 §), было оговорено митрополитом так: «сие предоставить благоразумию и совести» исповедовающегося и благословляющего, однако «предохраняя других от соблазна». Особое место занимает 15 § правил, который гласит, что единоверческие священники во всех служениях должны приносить моление о царствующем доме по данной Св. Синодом форме. Его происхождение обусловливалось 3 § тех же правил и Высочайшим рескриптом 12 июля 1799 года. Согласно старопечатным книгам, употребление которых дозволено 3 § правил единоверия, на великом выходе не бывает возношения имени императора и его августейшего дома, между тем в упомянутом рескрипте сие «возношение» признано было за conditio sine qua non. Следовательно единоверцы необходимо должны были принять синодальную форму «возношения».
В первые же годы по утверждении правил единоверия образовались единоверческие приходы в Москве (1801 г.), Калуге (1802 г.), Екатеринбурге (1805 г.), Костромской епархия (1804 г.) и др. Так как для отправления богослужения в единоверческих церквах требовались книги, сходные со старопечатными, то правительство озаботилось учреждением особой типографии. Первоначально (1801 г.) предполагалось преобразовать для этой цели старообрядческую типографию в Клинцах, но в 1818 году решением Комитета министров определено иметь для сего типографию в Москве на иждивении прихожан тамошней единоверческой церкви. К началу 1820 года было уже готово все, «потребное» для печатания. Св. Синод дал новому учреждению особые правила. Ими назначены были для типографии три попечителя, из среды прихожан московской единоверческой церкви и по их избранию, и два надзирателя из духовных особ, утверждаемых в должности Синодом. При всякой отпечатанной в типографии книге положено было припечатывать так называемый выходной лист, сходно с печатаемыми в духовных типографиях, впереди заглавного прежнего листа той книги, при чем после слов: «напечатася сия книга (№ №) в царствующем граде Москве», дополнять: «в типографии единоверческой церкви в лето… с книги, напечатанной тогда-то, в таком-то городе, при таком-то патриархе». После этого типография начала свою деятельность.
§ 45 Законы о расколе в царствование Николай I. – Пересмотр законодательства по расколу в царствование Александра II – Закон 3 мая 1883 года
В царствование императора Николая I положение раскола пред законом изменилось сравнительно с тем каким оно было со времени Екатерины II. Внешне окрепший в предшествующий период, раскол теперь вызвал обширную систему мер, – и прежде всего гражданских. Царствование Николая Павловича является выдающимся в этом отношении. В это время законов по части раскола было издано очень много, более снисходительных в начале царствования и более строгих под конец его. Все они имели в виду ту цель, чтобы «по возможности не давать распространяться лжеучению и направлять заблуждающих к сближению с Церковью». В избрании средств, необходимых для осуществления этой цели, правительство старалось руководиться тем началом, в котором «дух терпимости соединялся бы с необходимыми мерами строгости», и которое на деле выразилось в том, что, с одной стороны, раскол «не был выгодно независим от закона, которому покорены православные», с другой – был значительно ограничен особыми, только его касающимися, постановлениями. Так как в
