до 1941 года, особенно в романе «Глотнуть воздуха». И всё же трудно избежать вывода о том, что страстное желание Оруэлла опубликовать «Скотный двор» было своего рода реакцией на опыт работы на Би-би-си и что в определённом смысле это было актом искупления. Сам Оруэлл никак на это не указывал, но очевидно, что коммерческий успех волновал его меньше, чем уверенность в том, что книга достигнет нужной аудитории. Как он писал своему литературному агенту в 1947 году: «Я был бы очень рад увидеть перевод «С. Д.», имеющий хождение в Германии, и не возражаю, если финансовая отдача будет невелика»[110]. Однако ещё раньше он страстно желал пробиться к восточноевропейской аудитории. В сентябре 1946 года к нему обратился Мур по поводу возможного сербского перевода. Оруэлл ответил: «Я уже сказал ему [возможному переводчику А. Г. Авакумовичу], что, как и в случае с другими странами под русской оккупацией [sic], где переводы могут быть выполнены только беженцами, я не хочу никакой оплаты»[111]. В январе 1947 года Оруэлл предложил Муру идею нелегального ввоза копий как сербского, так и украинского изданий в Восточную Европу и за её пределы. Более того, Оруэлл прекрасно осознавал пропагандистские последствия распространения такой работы, в частности вероятность её использования в своих интересах правыми силами. Относительно Голландии и предложения о публикации «Скотного двора» по частям в одной из голландских газет Оруэлл сказал своему агенту: «Что касается «реакционной» окраски газеты, которая публикует книгу, — не знаю, можем ли мы на это повлиять. Очевидно, что книга такого типа может быть использована консервативными католиками и им подобными». Однако Оруэлл обозначил границы, когда зашла речь о португальском переводе. Он заметил, что издательство называлось «Livraria Popular de Francisco Franco». Его опасение, вполне очевидное, заключалось в том, что оно было связано с испанским диктатором:

«Это важно выяснить, поскольку я не могу допустить передачу книги этой компании, если она имеет какое-либо отношение к испанским фашистам. Если не брать в расчёт иные причины, то это может нанести мне огромный вред в нашей стране, если информация об этом всплывёт — а так и будет. Я, конечно, знаю, что в самой Португалии режим полуфашистский и цензура книг там должна быть довольно строгой, но это совсем не то же самое, что позволить сторонникам Франко напрямую использовать книгу в целях пропаганды»[112].

Позже, когда рассматривался вопрос об издании «Скотного двора» на русском языке, Оруэлл отбросил всякие сомнения и обратился в британское Министерство иностранных дел с предложением профинансировать перевод, однако успеха не добился[113].

Оруэлла не удивляло использование его книги в качестве пропаганды, поскольку он и задумывал «Скотный двор» как пропагандистское произведение. Ирония, разумеется, заключалась в том, что книга должна была стать мощным ответом на советскую пропаганду; и можно ли представить более сокрушительный портрет пропагандиста, чем образ Крикуна, который «может доказать, что чёрное — это белое»? Будучи сам пропагандистом, Оруэлл в мае 1942 года писал, что русские рабочие твёрдо верят: именно потому, что их страна социалистическая, они смогли выдержать гитлеровское нашествие[114]. Как только его роль пропагандиста подошла к концу, Оруэлл в «Скотном дворе» сделал всё, чтобы мир узнал: их вера была иллюзией. «Скотный двор» — это детище мастерского пропагандиста, который сплавил воедино политическую и художественную цели[115] и который в романе «1984» описал предельные возможности государственного контроля над информацией в военное время. Однако эпитафией Оруэллу должны служить его собственные слова: «Скажем, когда писатель считает, что войну необходимо выиграть, пусть он в ней участвует как солдат, но откажется прославлять её в своих книгах»[116]. Как писатель Оруэлл более двух лет находился во власти Левиафана, но он вернулся, чтобы встретиться с монстром — и своей собственной совестью — лицом к лицу.

Энтони Кирни о значении равенства (1996)

Знаменитый лозунг из «Скотного двора» — «Все животные равны, но некоторые животные равнее других»[117] — допускает больше толкований, чем принято считать. Этот лозунг неизменно прочитывался так, что некоторые животные (свиньи) более равны (то есть лучше), чем остальные. Если быть равным — это хорошо, то чем ты равнее, тем лучше. Это то, что можно назвать очевидным смыслом лозунга — смыслом, за полвека утвердившимся в массовом сознании и настолько глубоко запечатлённым в памяти каждого, что даже рекламодатели используют его, чтобы пробудить в нас желание быть лучше остальных. В романе «1984» по понятным причинам эта фраза использовалась часто. «Вы равнее, чем другие? — вопрошал журнал «The Welding Journal». — Это ваш шанс стать тем, кто более равен, чем прочие, стать бо́льшим экспертом в области сварки...»[118] Быть «равнее» означает превосходить в чем-то других и быть выше их — точно так же, как свиньи в «Скотном дворе» заявляли, что они равнее, чем остальные животные, и превосходят их.

Не оспаривая того, что такой вариант трактовки очевиден (почти все читатели поняли именно так), я полагаю, что в оруэлловском контексте «Скотного двора» — в отличие от того, что находится за пределами текста Оруэлла, — этот лозунг может нести и совсем иной смысл, который даже лучше очевидного соотносится с проблемами, поднятыми в произведении. Если слово «равный» может подразумевать нечто благое и желаемое, то в своём первичном смысле оно сводится лишь к понятию «идентичный» или «одинаковый». Я считаю, что именно это значение преобладает в лозунге. Его следовало бы читать так: «некоторые животные (не свиньи) более равны (более одинаковы), чем другие (высшие свиньи)». В такой трактовке свиньи хотят меньше равенства, а не больше; быть «более равным» означает принадлежать к общему стаду, а не к элите. В конечном счёте это может привести к тому же выводу, что и в популярном прочтении — в обоих случаях свиньи отделяют себя от остальных животных, — но вопрос здесь в том, как именно определяется равенство самими свиньями и, конечно, самим Оруэллом. При очевидном прочтении лозунга равенство — это желаемое положение дел, и свиньи требуют его больше для себя; во втором же прочтении оно явно нежелательно, и свиньи не хотят иметь с ним ничего общего. Низшие животные равны, высшие же — решительно неравны. Лозунг допускает различные толкования из-за удобной для манипуляций двусмысленности его ключевого термина — «равный».

Собственные взгляды Оруэлла на равенство были близки к позиции Р. Х. Тоуни, изложенной в его классическом труде на эту тему. Для Тоуни продвижение идеала человеческого