поэтому и назвала ребенка соответственно. Когда мальчик вырос, его женили. У него было сто сыновей и две дочери от двух жен (Jain, 2002: 169).

Образ Ришабханатхи является объектом религиозного поклонения джайнов. Помимо дерева ньягродха его символом является бык, который изображается на сиденье, а рядом с богиней-хранительницей Ришабханатхи – якшини Чакрешвари, стоит якша Гомукха (букв. Быколикий). Ваханой Гомукхи является слон (по версии шветамбаров) или бык (по версии дигамбаров) (Tiwari, Giri, Singh, 2010: 293). Подобная символика сближает Ришабху с Шивой. Именно по этой причине в «Ади-пуране» (25.100–217) дигамбара Джинасены (IX век), посвященной жизнеописанию Ришабханатхи, в числе 1008 имен Ришабхи называются имена Шивы: Svayambhū, Śambhu, Śaṅkara, Sadyojāta, Trinetra, Jitamanmath, Tripurāri, Trilocana, Śiva, Īśāna, Bhūtanātha, Mŗtuñjaya, Maheśvara, Mahādeva, Jagannātha, Lakṣmīpati, Dhātā, Brahmā, Hirņyagarbha, Viśvamūrti, Vidhātā, Pītāmaha, Caturānana, Indra, Mahendra, Sūrya, Āditya, Kubera, Vāmanadeva, Rāma, Kŗṣņa (Tiwari, 2018: 31).

Джайнский Ришабха отличается прической с красиво уложенными локонами волос, как на скульптурах из Матхуры и Чаусы, относящимися приблизительно к V веку. На некоторых скульптурах кушанского времени Ришабха изображен с высокой прической (jaṭā-jūṭa, jaṭā-mūkuṭa), которая характерна для иконографического образа Шивы. Волосы являются отличительной особенностью Ришабханатхи, в то время как другие тиртханкары изображаются лысыми. Со стороны традиции такая странность объясняется тем, что в отличие от остальных тиртханкаров, вырвавших все волосы, Ришабха оставил на голове прядь волос. По мнению исследователей, Ришабханатха, он же Адинатха, представляет собой джайнскую трансформацию Шивы (Tiwari, Giri, Singh, 2010: 291).

Также показателен пример джайнского Ачарьи Хемачандры (которому покровительствовал Кумарапала Чаулукья) – он не только посещал знаменитый храм Шивы в Сомнатхе (Гуджарат), но и сочинял стихи в честь Шивы (Tiwari, 2018: 31). Также считается, что двадцать третий по счету джина, Паршванатха, родился в Варанаси – городе Шивы. Его связь с Шивой проявляется в нависающем над головой капюшоне из семи змей и присутствии Паршва-якши с головой слона. И поскольку Ганеша является сыном Шивы и Парвати, то изображают его иногда в соответствующем контексте – в окружении своих родителей. Вместе с матерью Ганешу можно увидеть, например, в знаменитом джайнском храме, расположенном на горе Абу (Tiwari, Giri, 1991: 103). Одно из самых ранних изображений Ганеши, обнаруженное в Матхуре и относящееся к X веку, тоже включает Амбику-Парвати (Tiwari, Giri, Singh, 2010: 330). Это яркие примеры того, как джайнизм ассимилировал многие элементы шиваитского культа. Вместе с Ганешей, в том числе и в образе Паршва-якши. Любопытно, что во многих шиваитских храмах Одиши Ганеша фигурирует как Паршва-девата (Gan, 2004: 11).

Таким образом, даже те немногочисленные примеры, которые были приведены выше, позволяют говорить о тесной связи образов Ганеши и Паршва-якши в джайнизме. При этом джайнский Ганеша никогда не был наделен теми отрицательными характеристиками, которыми он наделен в буддизме. С момента включения в джайнский пантеон (не позже IX века) Ганеша занял достойное положение в пространстве джайнской ритуалистики, главным образом, в качестве божества, дарующего успех. Джайны чтят Ганешу как избавителя от всевозможных бедствий. В отличие от буддистов, для которых Ганеша является, прежде всего, создателем препятствий. То есть в джайнской традиции Ганеша выполняет практически те же функции, что и в индуизме. И одной из причин, по которой Ганеша занял доминирующее положение, был его статус божества-покровителя торговых каст и джайнов. Ведь в древности Ганеша был богом караванщиков, торговцев и прочих людей, пускающихся в опасные предприятия, а в современной Индии в любом месте, где занимаются какой-нибудь деятельностью (начиная от рикши и кончая любым магазином или офисом), всегда присутствуют как минимум два образа: Ганеша и Лакшми.

Глава 19

Ганеша в буддизме

Образ слона стал популярным мотивом в буддийском искусстве примерно с III века до н. э. и с этого времени неизменно присутствует на древнебуддийских рельефах. Популяризация слона в буддизме происходила параллельно с повышением его статуса в брахманизме и раннем индуизме. Вместе с тем буддизм придал слону дополнительное сакральное измерение, связав его с предыдущими рождениями Будды. За много веков за Ганешей, как и за слоном, закрепился «плодородный» символизм – он дарует детей, земное счастье, процветание, изобилие, особенно в отношении растений и крупного рогатого скота, а также потомство, здоровье и долголетие (Pradhan, Sumant, 2016: 251).

Слоноликий Ганеша был востребован индийским буддизмом еще в раннем средневековье, в VII–VIII веках (Brown, 1991: 11), но не исключено, что это могло произойти еще раньше. Его изображения часто встречаются в местах, где в прошлом присутствовал буддизм (как, например, у входа в буддийскую пещеру в Боджджаннаконде, находящуюся в дистрикте Вишакхапатнам). В буддизме, как и в индуизме, Ганеша почитается в качестве божества богатства и как устранитель препятствий на пути к просветлению. Но в буддизме Ганеша зачастую предстает как недоброжелательное и злобное демоническое существо, которого нужно умилостивить, чтобы избежать беды или перевести ее на врага.

Старая буддийская танка с Ганешей

Иногда говорят об изначальном существовании двух главных образов Ганеши – отрицательного и положительного. Отрицатетельный образ мрачный и даже пугающий, он чаще всего именуется Винаякой. Нередко именно такой Ганеша был объектом поклонения в тантре, откуда и был заимствован буддизмом. Положительный образ доброго, отзывчивого и благосклонного к людям Ганеши характерен для индуизма. Именно таким он представлен в многочисленных пуранических историях. В более позднем буддизме Ганеша нередко понимался не столько как устранитель препятствий, сколько как олицетворение самого препятствия. Поэтому в буддийской иконографии часто встречаются такие изображения, где Ганешу попирают ногами буддийские божества.

По словам Р. Брауна, Ганеша начал свою карьеру в Индии, а затем распространил свое влияние на всю Азию (Brown, 1991: 11). Действительно, Ганеша нередко путешествовал по другим странам вместе с буддизмом и его изображения очень часто встречаются за пределами Индии. Однако было бы ошибкой думать, что в буддизме существует один, раз и навсегда утвердившийся, образ Ганеши. Поскольку буддизм распространен на довольно обширной территории, включающей множество стран и культур, куда он проникал в разное время, то в каждой стране имелись и имеются свои особенности в изображении и восприятии образа Ганеши.

Фрагмент танки с белым тибетским Ганешей

В Тибете Ганеша стал известен под именем Цогдаг (Tshogs Bdag), а популярность к нему пришла в XI веке, когда Атиша ввел в Тибете этот культ. Хотя К. Уилкинсон называет более раннюю дату появления культа Ганеши в этих краях. Он полагает, что Ганешу в буддийскую литературу Тибета вводили несколько адептов и монахов – авторов и переводчиков буддийских текстов,