живших, скорее всего, в VIII–IX веках (Wilkinson, 1991: 237). Возможно, они даже являлись известными мастерами, практиковавшими тантрический буддизм.

В средние века поклонение Ганеше в Тибете, несомненно, было важным аспектом буддийского учения и отражало практику таких важных учебных центров в Индии как Наланда и Викрамашила. Признание важности Ганеши наиболее образованными и выдающимися учителями буддизма говорит о том, что он не был периферийным божеством. В Тибете Ганеше, как правило, поклоняются для приобретения каких-либо благ. Это может быть пища, богатство, разного рода наслаждения или сверхъестественные способности (Wilkinson, 1991: 235, 241).

В Тибете у Ганеши своя мифологическая история. Согласно Ладрангу Келсангу, у Лха Вангчуга (Шива) и Лхамо Ума Деви (супруга Шивы) было два сына. Старший – Цогдаг, то есть Ганеша, и младший Жонну Донгдруг – Кумара. Цогдаг был очень могущественным, непобедимым и отважным, поэтому его назначили генералом армии. Однажды его армия проиграла битву и противник отрубил ему голову. Тогда Вангчуг узнал, что ситуацию можно исправить, если голову только что убитого животного присоединить к шее Цогдага. Поэтому он отрезал голову слоненку и присоединил ее к шее Цогдага. Тот ожил, и с тех пор стал известен как Лангначен – Слоноликий. После того, как его отец Вангчуг освоил черную магию, стал даровать помощь своим поклонникам и уничтожать своих противников, Ченрезиг (Авалокитешвара) увидел, что пришло время подчинить Цогдага. Однажды, когда Цогдаг Лангначен вышел на прогулку в сад за пределами дворца, Ченрезиг волшебным образом превратился в точную копию Цогдага и вошел во дворец. Когда же настоящий Цогдаг захотел войти во дворец, придворные его не опознали и не впустили. Цогдаг не смог конкурировать с Ченрезигом и стал ему служить (см.: Ладранг, 2016).

В некоторых тибетских текстах присутствует естественная связь между Ганешей и Шивой-Махадевой, но подобное восприятие Ганеши как члена семьи Шивы, в общем-то, не характерно для тибетского буддизма. Здесь чаще всего Ганеша понимается как эманация Бодхисаттвы Авалокитешвары. К. Уилкинсон усматривает в этом попытку отсечь от Ганеши его небуддийское прошлое и полностью включить его в буддийский пантеон (Wilkinson, 1991: 236). Хотя все же некоторые особенности иконографии Ганеши остались практически неизменными и явно указывают на его индуистское прошлое. Например, та же модака является таким же необходимым атрибутом тибетского Ганеши, как и индийского. Кроме того, в Тибете он нередко изображается под ногами Махакалы (Шивы), тоже довольно популярного тибетского божества.

Ранний буддизм был очень тесно связан с индуизмом, а иконография индуизма оказала заметное влияние на буддийскую. Тем не менее, иногда встречаются достаточно редкие изображения, где образ божества трактуется весьма своеобразно. Примером может служить одна любопытная танка сино-тибетского происхождения, датируемая XIX веком [130]. Здесь белый Ганеша изображен с тремя головами, шестью руками и четырьмя ногами. Причем только одна голова слоновья – центральная, в то время как его правая голова – это голова крысы/мыши (держит в зубах драгоценность), а левая – обезьяны (символ праджни). В трех правых руках он держит пылающий чинтамани (волшебный камень, исполняющий желания), меч (рассекающий мрак невежества), а в руке перед грудью – редис. В его левых руках – сосуд с крышечкой, топорик (paraśu)[131] и некий предмет, который сложно определить, хотя Д. В. Иванов идентифицировал его как драгоценность. Ганеша стоит на двух полусогнутых ногах, а две другие ноги скрещены впереди таким образом, будто он стоит и сидит одновременно. При этом его опущенный вниз фаллос находится во рту у маленькой обезьянки (праджня – женское начало), изображенной перед ним внизу, а из ее заднего прохода в сосуд сыпятся драгоценные камни. В самом низу танки слева в ряд стоят четыре других сосуда, чем-то наполненные до краев. Возможно, это действительно драгоценные камни, как и предполагает автор статьи (Иванов, 2009: 96, 98). И тогда данный образ Ганеши можно трактовать как божество богатства.

Старая монгольская танка с изображением Ганеши

Многорукий Ганеша (современная буддийская танка)

Существуют и другие танки с подобным сюжетом. Например, на одной монгольской танке Ганеша изображен красного цвета, с двенадцатью руками и стоящим на мышке, которой одна обезьяна вкладывает в рот драгоценность, а вторая вынимает из заднего прохода. Рядом изображены другие обезьяны, и среди них одна пара в оральном соитии (Иванов, 2009: 99). Как видим, подобные образы Ганеши весьма далеки от своих индийских прототипов.

Показательно, что в тантрическом буддизме, как и в индуизме, Ганеша выполняет функцию охраны границ, являясь божеством начал и переходов, ответственным за переход из одного состояния в другое. То есть, связан с инициациями. Известно, например, что образ Ганеши используется в буддийском тантрическом ритуале под названием cārya nṛtya, сопровождающем инициацию. В целом суть данного ритуала состоит в преодолении концептуального препятствия, которое не позволяет адепту видеть недвойственность реальности, и в ходе ритуала (и сопровождающего его танца) предстоит сначала визуализировать Ваджрасаттву, а затем растворить его образ в пустоте. Это пример того, что образ Ганеши так или иначе оказался востребованным в буддийских ритуальных практиках, особенно в инициатических ритуалах, связанных с переходом в новый статус и постижением высшей религиозной истины (осознание пустоты в буддийской тантре) (Бурмистров, 2014: 169).

Что касается китайских тантрических текстов, то они, как правило, были привезены из Индии и переведены индийскими и китайскими монахами в VII–VIII веках. В них нередко обсуждаются вопросы поклонения Ганеше, или Винаяке, и результаты этого поклонения (Brown, 1991: 11). Однако первые следы присутствия Ганеши в Китае относятся к более раннему времени – к первой половине VI века. Этим временем датируется нарисованное изображение Ганеши, обнаруженное в Тун-Хуане (Tun-huang), в пещере под номером 285. А в Кун-сене (Kung-hsien) было обнаружено скульптурное изображение Ганеши, надпись на котором позволяет датировать его 531 годом. Есть еще одно изображение Ганеши, относящееся ко времени династии Тан. Сейчас оно находится в музее Кливленда и в нем не сразу признали китайское происхождение. По мнению Л. Ланкастера, хотя в Китае Ганеша и являлся частью религиозной традиции, тем не менее, не пользовался особой популярностью (Lancaster, 1991: 277). Это может быть связано с тем, что здесь он не столько устранитель препятствий, сколько само препятствие. В китайском буддийском каноне имеется достаточно свидетельств о Ганеше-Винаяке, и в большинстве текстов он представлен как опасность, которую следует обезвредить. Тексты, которые относятся к тантрической традиции, содержат множество заклинаний, дхарани, мудр и различного рода ритуалов, призванных удерживать злобного Винаяку под контролем. Считалось, что Ганеша может создавать препятствия на пути к просветлению.